— Это невероятные ощущения, — шепчет она, когда он проводит тканью по ее бедрам, омывая чувствительную сердцевину. — Спасибо

Он хихикает. — Я последний человек, которого тебе следует благодарить. — Но его руки не останавливаются, пока он не касается ее клитора, и она шипит.

— Слишком чувствительный?

— Да, — шепчет она. Он снимает ткань и оставляет поцелуй на внутренней стороне ее бедра.

— Раньше ты не обращала внимания на боль, — бормочет он.

Теперь ее очередь смеяться. — Ну, я думаю, мы решили, что я немного… другая.

Тревожные звонки звучат громче, но она не обращает на них внимания.

— Как долго ты сохраняешь ясность ума во время своих заездов? — Он спрашивает ее.

— У меня есть около двадцати минут, — вздыхает она.

Она поднимает на него взгляд, и он улыбается ей, в уголках его глаз появляются морщинки. Это потрясающее зрелище.

— Мне повезло.

Его запах меняется, нотки становятся теплее и приветливее, и она понимает, что он доволен.

Ее первая Течка с Альфой проходит так хорошо..

— Подожди. — Она вскакивает, молниеносно, и толкает его в плечи. — Ты вломился в мою квартиру!

Он приподнимает бровь, но не двигается. — Ага.

— Ты… ты приставил нож к моему горлу!

— Да. И доставил тебе по меньшей мере три оргазма менее чем за двадцать минут.

Он говорит об этом так спокойно, что у нее отвисает челюсть. — Я должна позвонить в полицию. — Ее тон звучит не очень убедительно.

Пожав плечами, он лезет в задний карман и бросает на кровать черный сотовый телефон. — Будь моим гостем.

Она снова смотрит на телефон, потом на него.

— Если я позвоню в полицию, что произойдет?

Она уже знает ответ, но ей нужно услышать, как он это скажет.

— Тогда я бы взял тебя и поехал. Но я сомневаюсь, что ты захочешь путешествовать во время течки.

Вместо страха волна возбуждения пронзает ее изнутри, и она дрожит.

— Черт, и это только сделало тебя еще влажнее. Я уже знаю, чего ты хочешь, Лилит. Не лги себе.

Больше нет смысла поправлять его насчет ее имени. — И чего я хочу? — хрипло произносит она, уставившись в потолок.

— Тебе нужен злодей, кто-то осязаемый, кого ты можешь ненавидеть. На ком ты можешь выместить свой гнев. Кто-то, кто вытрахает это из тебя, даже если для этого придется заставить тебя кончить с лезвием, приставленным к твоему горлу.

Он прав.

И это ужасно.

— И кто-то, кто знает, кто ты на самом деле.

Слезы наполняют ее глаза. — Никто не мог знать, кто мой отец.

— В конце концов, он собирался найти тебя, милая, — мягко говорит он. — У такого могущественного человека больше ресурсов, чем ты можешь себе представить.

Она замирает от его слов. — Ты его знаешь?

Он слишком долго не отвечает, и она задерживает дыхание.

НОА

— Ты его знаешь?

Солги ей.

Что он вообще может сказать?

Да, и я собирался уничтожить тебя, чтобы отомстить ему.

Сначала он подумал, что она избалованная маленькая богатая девочка. Но он должен был понять, даже по первой фотографии ее грустных глаз, что это не так.

Она легко натягивает на лицо фальшивую улыбку — она научилась делать это, чтобы выжить.

Часть правды срывается с его губ.

— Я знаю о нем.

Значит, он чувствует запах ее страха. — Ты на него работаешь? — Ее голос прерывается на последней ноте, кислый запах ее паники наполняет воздух.

Это разбивает его сердце — или то, что от него осталось.

— Нет, — уверяет он ее, садясь на кровать и заключая ее хрупкое тело в свои объятия. — Никогда.

Но мой брат это сделал.

Ему интересно, знала ли она, кто такой Итан. Встречалась ли она с ним когда-нибудь.

Но этот вопрос останется без ответа.

— Я не могу вернуться туда, — шепчет она ему в грудь. — Я умру первой. То, что я видела… то, что он сделал…

Он крепко сжимает ее в объятиях, и в его груди зарождается низкий рокот. Он мурлычет для нее, и она расслабляется в его объятиях.

— Ты никогда не вернешься туда, — говорит он ей, проводя пальцами по ее позвоночнику. — Им придется вырвать тебя из моих рук.

Это правда. Мысль о том, что кто-то может отнять ее у него, приводит его в ярость.