Он бы сжег весь мир дотла ради нее.

— Что со мной не так? — Бормочет она. — Что это говорит обо мне, если ты первый мужчина, которого я захотела?

Его внутренний Альфа торжествующе ревет.

Моя.

— С тобой все в порядке. Ты чертовски идеальна.

Она фыркает. — А ты сумасшедший.

— Технически, мне еще не поставили диагноз.

Она хихикает над его неубедительной попыткой пошутить, и у него сжимается грудь.

— Но я не шутила, — мягко говорит она. — Я бы помогла тебе поймать того, кто убил твоего брата.

И хуже всего то, что она говорит серьезно. Он убирает волосы с ее лица и встречается с ее нежными глазами, чувство вины пронзает его грудь.

— Я знаю, что ты бы так и сделала, — говорит он. — Но сейчас это не мой приоритет.

— Что для тебя важнее всего?

— Ты.

Это правда. Сдвиг в его сознании и душе астрономический. Он пришел сюда с одной целью — уничтожить ее.

Но все, чего он хочет, — это поглощать ее до тех пор, пока не погибнет он сам.

От его признания у нее перехватывает дыхание, а зрачки расширяются. Медовый аромат ее кожи усиливается, а соски напрягаются сквозь испорченную майку и лифчик.

— Где твои запасные одеяла? — Он шепчет ей.

— Шкаф рядом с кухней, — выдыхает она. — Мне нужно…

— Я знаю, что тебе нужно, милая. Я сейчас вернусь. Поиграй с этой хорошенькой киской для меня.

Ему требуется вся его сила, чтобы уложить ее обратно на кровать, пока ее пальцы играют с ее щелочкой.

Зрелище завораживающее, но прежде чем у него начнется Гон, ей нужно свить гнездо.

И учитывая, в какую хреновую ситуацию он ее поставил, меньшее, что он может сделать, это обеспечить это для нее.

Он все еще ждет, когда она придет в себя и пристрелит его из пистолета, который он не успел взять с ее тумбочки.

Он хватает столько одеял, сколько есть в шкафу, и замечает пачку купюр на стойке.

Чаевые, которые он ей дал. Конечно, она не положила бы их в свою спортивную сумку.

Упрямая девчонка.

Починив электричество, он возвращается с одеялами и бутылкой воды в руках. Открывшееся перед ним зрелище заставляет его член дернуться.

Лилит обнажена, ее ноги раздвинуты, ее сиськи вздымаются, а спина выгибается дугой, когда она прикасается к себе.

Черт.

— Сильнее, — командует он, наблюдая из дверного проема. — Три пальца, Омега. Потянись.

Она приподнимает бедра, подчиняясь, закусывая губу и яростно трахая себя.

— Хорошая девочка, — напевает он, подходя ближе. — Черт, посмотри на себя. Такая грязная для меня. Моя маленькая ебанутая шлюшка.

Она кончает с криком, из нее брызжет жидкость, и это зрелище сводит его с ума.

Его Альфа берет верх.

ЛИЛИТ

Она под кайфом от удовольствия.

Она легко кончает для него, одной рукой яростно трахая себя, в то время как другой щиплет себя за сосок.

Запах Ноа, ошеломляющий и пьянящий, наполняет ее чувства, а разум отключается.

— Трахни меня, — говорит она. — Пожалуйста, пожалуйста, Альфа.

Он стягивает через голову свою черную рубашку, и она ахает.

Он вылеплен повсюду. Сильный пресс и мускулистые жилы скрывались под его одеждой, наряду с бледной кожей и точечными шрамами.

Она знает, что это такое.

Он видит, что она пялится, и ухмыляется. — Несколько пуль меня не остановят, милая, — мурлычет он, прежде чем снять штаны.

Он словно высечен из мрамора. Он не может быть настоящим.

Но в ту минуту, когда он оказывается на ней сверху, его член скользит по ее складочкам, она осознает, насколько он реален.

— Черт, ты тугая, — шипит он. — Немного приподними бедра, детка. Вот так.

Растяжка восхитительна. Она граничит с болью, но гормоны от ее Жара приглушают дискомфорт.

Она хочет большего. Она хочет быть наполненной им.

Когда он, наконец, достигает дна внутри нее, она испускает вздох, о котором и не подозревала, что задерживала дыхание.

— Эта маленькая девственная пизда, — рычит он. — Вся моя.

Он не сдерживается, когда толкается, и она приподнимает бедра, чтобы соответствовать его темпу.

Это грязно, жестоко и безжалостно.

Но это как раз то, что ей нужно.

— Ноа, — выдыхает она, ее сиськи дико подпрыгивают при каждом толчке. Матрас раздраженно скрипит под ними, но это только заставляет ее хотеть большего.