Когда Шелдон решил забрать Си-Джея куда-нибудь подальше от Джесс, Мексика его вполне устраивала. Но еще одной причиной его выбора стали и воспоминания о Зоэ. Кстати, по той же причине он взял с собой и Софию. Шелдон искренне любил эту страну, хотя воспоминания были не только приятные. Но, как бы там ни было, София не являлась Зоэ. Поэтому на первое место, вне всяких сомнений, вставал Си-Джей.

— Ты звал меня, Шелдон?

— София, я должен буду в самом ближайшем будущем увезти Си-Джея в Лос-Анджелес. Только что мне звонила мать. Она говорит, что в моем деле появились осложнения. Мне нужно официально подать заявку на оформление опекунства в Штатах. Джесс уже собрала все нужные документы в Англии, поэтому, похоже, у меня могут возникнуть некоторые трудности с решением проблемы. Она приехала в Штаты, да еще прихватила с собой адвоката.

София обняла его за шею:

— Ни о чем не волнуйся, мой дорогой. Даже лучше, если все будет оформлено официально. Все будет в порядке. Ты хороший отец, и Си-Джей, конечно же, должен оставаться с тобой… и со мной. Я уже давно надеялась, что мы отправимся туда. Как ты, собственно, и обещал с самого начала. — И она прижалась щекой к его шее. — Мне всегда хотелось поехать в Америку, и я с удовольствием буду жить в Калифорнии! — Она привлекла к себе его лицо и собиралась поцеловать, но Шелдон осторожно отодвинулся.

— Да, я тебя понимаю, но тут тоже возникла проблема. Я не могу взять тебя с собой. Тебе придется либо остаться здесь, либо отправиться в Испанию, пока мое дело не будет доведено до конца. Все осложнилось, и я не могу рисковать. Перед судом я должен быть идеальным во всем. — Шелдон не смотрел на Софию. Впрочем, в этом не было необходимости, он легко мог представить выражение ее лица. Отвернувшись, он продолжал, словно хотел оправдаться: — София, прости меня, но ты сама знаешь, что для меня сейчас самое главное, чтобы мой сын оставался со мной. Я не могу рисковать, иначе я потеряю его. Ты же должна понимать, что, когда дело доходит до суда, отец всегда стоит на втором месте. А если еще выяснится, что у меня есть ты… — Он замолчал, упорно избегая ее взгляда. — Моя мама говорит, что…

— Твоя мама?! — пронзительно закричала София, чем очень удивила Шелдона. — Твоя мама?! А мне почему-то казалось, что ты уже взрослый мужчина. Оказывается, ты до сих пор слушаешься свою мамочку! Ты не посмеешь так поступить со мной, ты не оставишь меня здесь совершенно одну. Я же тут никого не знаю, у меня здесь нет даже жилья!

— София, мы расстанемся с тобой только на время. Возможно, я смогу навещать тебя, или тебе даже будет лучше на время отправиться домой, в Испанию…

Но она снова перебила его, от волнения переключившись на родной испанский язык. Шелдон ни слова не понимал из ее страстной речи, но по интонации мог догадаться, что ничего лестного в его адрес София не произнесла. Правда, она очень скоро снова перешла на английский, и теперь смысл всего сказанного стал постепенно доходить до Шелдона.

— Ты не можешь так поступить со мной, Шелдон, ты не оставишь меня. Сказать тебе почему? Сказать?

— Милая, ты можешь говорить мне что угодно, но ситуация складывается таким образом, что я улетаю в Лос-Анджелес, а ты нет! — Шелдон начинал раздражаться. Он ожидал, что она расстроится, но примет свою судьбу молча и покорно, как ей и полагалось.

— Ты не в состоянии остановить меня. Я последую за тобой. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ты ни говорил.

Неожиданно Шелдон снова почувствовал себя в ловушке. Он удивился тому, что женщины постоянно требовали от него невозможного. Ну почему они не могут выполнять то, о чем их просят, в конце-то концов?!

— Ты не полетишь со мной, и это решение окончательное. Все, больше я ничего слышать не желаю и ничего тебе больше не скажу.

— А я скажу. Я беременна, и этот ребенок твой, Шелдон, твой. Поэтому я и полечу с тобой в Лос-Анджелес.

К сожалению, Джесс и Барри так и не удалось неожиданно появиться в доме Перл Паттерсон. По сложившейся уже традиции, Перл снова опередила Джессику, в очередной раз поставив ее в весьма неловкое положение.

Было солнечное субботнее утро. Часы показывали всего половину девятого, когда в доме Качертонов пронзительно заверещал звонок, установленный у ворот. Кей и Райан уже ушли в местный спортивный клуб, а Джессика находилась на кухне, упорно сражаясь с замысловатой ультрасовременной соковыжималкой, которая, казалось, умеет делать все, но только не изготавливать самый банальный апельсиновый сок.

Растрепанная после сна Джессика отправилась к воротам, чтобы выяснить, кто мог побеспокоить хозяев в столь ранний час. Она вышла на террасу в своем старом сером спортивном костюме, который с некоторых пор использовала в качестве пижамы.

К своему ужасу, за воротами она обнаружила улыбающуюся и подтянутую Перл. Свекровь, как всегда, выглядела безукоризненно. При этом она была одета так, словно собиралась отправиться на важный прием к королевской особе.

Джессику затошнило. Сердце бешено колотилось в груди, ноги подкашивались. И все же, найдя в себе силы, она распахнула дверь, быстрым шагом прошла через террасу и предстала перед свекровью, ожидающей ее у ворот.

— Доброе утро, Джессика. Ты могла бы уделить мне несколько минут для беседы? — Глаза Перл перебегали с босых ног невестки на ее старенький костюм и взлохмаченные непричесанные волосы. — Я понимаю, что сейчас очень рано, но мне нужно с тобой срочно переговорить. — Она хищно улыбнулась.

— Что вам угодно, Перл? Это не мой дом, и вам это хорошо известно. Я не могу пускать сюда, кого угодно.

— Но я не «кто угодно», верно, Джессика? Я, между прочим, твоя свекровь. А также бывшая свекровь Кей. Это я напоминаю тебе на тот случай, если ты успела все позабыть.