Обучение продолжалось три года, на первом курсе они считались кадетами, позже стали гардемаринами. Друзья должны были выпуститься в октябре 1886 г. но лучший на курсе Храбров сумел обратить на себя внимание молодого капитана Степана Макарова. Тот как раз собирался в кругосветку на корвете «Витязь» и искал в Морском училище перспективных, амбициозных и решительных юношей к себе на корабль. Так они познакомились. По ходатайству Макарова нескольких гардемаринов в августе 1886 г. перевели на «Витязь». Корвет отправился в длительное плавание, во время которого Храбров превратился в настоящего моряка, став считать Макарова добрым наставником и надежным другом. Во многом он сам стал инициатором подобного сближения, прекрасно понимая, какой авторитет с годами приобретет Степан Осипович.

Евгений продолжал вести свои записи, получил мичмана и окончательно определился с будущим. В море он неожиданно открыл для себя Марию Харитонову, с которой обменивался многочисленными письмами и фотокарточками. Они и раньше знали друг друга через Эраста, к тому же их семьи дружили и частенько обменивались визитами, но тогда была лишь легкая симпатия и флирт. Дальнее путешествие сделало свое дело. Вернувшись в Петербург, Храбров сделал ей предложение. Они обвенчались и через год родился Ромка, крестным отцом которого стал Эраст.

Иногда Храбров жалел, что так опрометчиво, а главное, быстро женился. Сейчас это казалось не совсем правильным ходом, хотя рождение сына, а затем и Анютки, предало жизни совсем иной, более основательный, смысл. И все же они с Марией разошлись спустя шесть лет. Официально расторжение брака так и не оформили, это было достаточно непросто, но с тех пор жили порознь. Сделать так, чтобы вся эта ситуация не принесла кучу ненужных неприятностей, не ударила по карьере и не вышла боком, оказалось непросто.

Но все это было впереди. А пока же вполне счастливый мичман приложил немало сил и использовал протекцию Макарова, благодаря которой удалось добиться перевода на броненосный фрегат «Память Азова», который через некоторое время стал тем кораблем, на котором цесаревич Николай Романов отправился осматривать мир. А затем была Япония и дерзкий поступок Храброва, когда он самовольно покинул фрегат и отправился «спасать» Романова. Тогда он сильно рисковал, если бы покушения не состоялось, или он не успел бы помочь, его ждал офицерский суд за нарушение дисциплины и вероятное списание на берег. Но победителей не судят, все прошло как по нотам, хотя и с некоторыми сложностями, и вместо наказания его наградили.

Именно тогда и начался его взлет, хотя ему хватило ума оставаться в тени и не высовываться. При Николае Романове находилось множество людей. Когда он стал Императором, их количество лишь увеличилось. Так что не следовало обращать на себя внимание сильных мира сего. Естественно, различные фигуры, наподобие Витте, Плеве или Ламсдорфа знали о нем, но всерьез не воспринимали в силу несопоставимости «калибров». Великие князья, люди зачастую пустые и тщеславные, вообще внимания на него не обращали. Именно такого Храбров и добивался, его план подразумевал неторопливый и осторожный подход, следующей ступенью в котором было получение звания контр-адмирала.

В дверь постучали. Точно к назначенному времени подошли те, кого он вызывал. Храбров закрыл конторскую книгу, убрал ее в ящик стола, после чего позволил офицерам зайти.

— Приветствую вас, господа. Дело нам предстоит общее, предлагаю обойтись без чинов, — начал Храбров и кивнул, приглашая присесть за стол напротив. Беседа проходила в его каюте на борту «Наследника», а гостей насчитывалось трое, все лейтенанты. Первого, своего и проверенного вахтенного начальника звали Игорь Дитц. Вторым был Николай Толбухин с «Севастополя», рекомендованный фон Эссеном. Еще недавно друг командовал «Новиком», но Макаров решительно снял Чернышева за некомпетентность и передал броненосец Эссену, а тот посоветовал подходящего моряка. Третьим был Ростислав Бойко с «Цесаревича». — Дело нам предстоит серьезное. Прежде чем начать, мне хотелось бы знать, готовы ли вы послужить для блага флота и Отечества?

— В каком статусе, Евгений Петрович? — уточнил среднего роста с неприметной внешностью светловолосый Дитц.

— В качестве офицеров, обеспечивающих безопасность Тихоокеанской эскадры, контрразведки! — последнее слово прозвучало внушительно, и Храбров с интересом стал ожидать ответа. В современной России контрразведка существовала только в Петербурге, да и то, вызывала одну лишь скорбь. В ней не было ни солидности, ни силы, ни авторитета. В общем, одно название. Главный Морской Штаб вроде как озаботился проблемой, но учитывая всеобщий уровень бюрократии и патриархальную неторопливость Святой Руси, дело могло долго набирать обороты. Флот вообще по давней привычке считал, что сможет победить кого угодно и где угодно без всяких шпионских игр, дипломатии, сохранении в тайне секретов и сложных взаимоотношений с врагами.

Настоящая контрразведка должна была появиться у России через два-три года, но сейчас, похоже, ситуация развивалась быстрее. И Храбров понимал, что это крайне нужное дело, которое, при грамотном подходе, сможет принести и ему самому немало дивидендов в виде авторитета и многочисленных возможностей.

И то, что Макаров доверил ему столь важное направление по здравому размышлению выглядело невероятной удачей. Адмирал и сам не понял, какую власть он ему вручил! Да при правильном подходе, при надежных людях и продуманной стратегии он столько всего сможет сделать, что и не описать. Тут открывалось такое поле деятельности, что голова шла кругом. Главное, подобрать проверенную команду, готовую идти за ним куда угодно, сформировать оперативное и силовое подразделения, а затем выйти на уровень реальных тайных операций. По сути, у него появился шанс создать легендарный СМЕРШ, только не советской, а имперской традиции.