Преподобный Найт видел меня перед моей первой смертью… и после неё. Возможно, он не понимал нюансов моей ситуации, но знал достаточно, чтобы держаться настороженно. Наверное, поэтому он забежал внутрь и запер дверь церкви, когда увидел, что я приближаюсь с другой стороны улицы. Или же он ужасно боялся моей обаятельной натуры и располагающего к себе поведения.

Я толкнула ржавые железные ворота и прошла по короткой дорожке, старательно не глядя на место, где я умерла. Добравшись до массивной двери церкви, я вежливо постучала. Ответа не последовало. Викарий мог сколько угодно притворяться отсутствующим, но я его видела. Он знал, что я его видела. И я знала, что он знал.

— Преподобный Найт, — позвала я. — Это детектив-констебль Беллами. Я из полиции.

Я выждала несколько мгновений. Всё равно ничего. Когда мы говорили в последний раз, преподобный убедил себя, что моя первая смерть, случившаяся на этом самом кладбище, была фальсифицирована. Он позволил себе верить, что это некая хитрая уловка, организованная полицией, и я не разубеждала его в этом. К сожалению, теперь у него было достаточно времени подумать о данной версии событий, и он явно (вполне здраво) решил, что это не может быть правдой.

Я попробовала ещё раз.

— В нашу последнюю встречу я была всего лишь стажёром, но теперь я официально уполномоченный детектив. Рано или поздно вам придётся поговорить со мной.

Тишина. Я втянула вдох.

— Я понимаю, что у вас есть вопросы касаемо меня, — крикнула я. — Если хотите, я расскажу вам всё, что мне известно. Это немного, — я поколебалась. — Я пришла сюда в рамках полицейского расследования, преподобный. Мой визит не имеет никакого отношения к тому, что случилось здесь в прошлом месяце.

Я начинала думать, что мне придётся сдаться и вернуться в другой раз, как по ту сторону двери раздался лязг. Она чуточку приоткрылась, затем преподобный Найт как будто набрался уверенности. Он широко распахнул дверь, выпрыгнул и с резким криком выставил передо мной деревянное распятие. Я осталась на прежнем месте. Он со всей силы ударил распятием по моей груди. К сожалению для него, я не скукожилась, не заорала и не взорвалась вспышкой пламени.

— Изыди, демон! — заорал он.

— Добрый день, — вежливо произнесла я.

Его рука дрожала.

— Изыди!

— Я не демон, преподобный. И не вампир. Я детектив, расследующий возможное преступление и…

— Немедленно покинь это место.

Он очень, очень сильно боялся. Мне было его жалко, но я не могла уйти. Это моя работа.

— Боюсь, что не могу этого сделать.

— Я вызову полицию.

— Преподобный Найт, — я вздохнула. — Я и есть полиция. Но если хотите вызвать кого-нибудь другого, хорошо. Я с радостью подожду.

Он всмотрелся в моё лицо, затем его плечи обмякли, и он убрал распятие.

— Я думал, это сработает, — произнес он. — Может, вы не зло.

— Если судить по моему опыту до сих пор, все мы можем быть злом. Я определённо никогда не объявляла себя хорошей. Я инстинктивно не доверяю любому, кому хватает уверенности хвастаться подобным о себе.

— Вы умерли. Вы не инсценировали свою смерть для какой-то полицейской операции. Я всё думал и думал об этом. И ещё немного думал. Вы правда были мертвы. Вы скончались.

Я не дрогнула.

— Да.

— Вас не должно быть в живых.

Я приподняла плечи.

— Возможно. Но я жива. Уверяю вас, это не моих рук дело. Я удивлена не меньше вашего.

Найт сжимал распятие в одной руке, а другую протянул ко мне и потыкал указательным пальцем.

— Настоящая плоть, — пробормотал он себе под нос.

— И кровь у меня тоже идёт, — бодро заявила я. — И не только раз в месяц. Если порежете меня, будет такая же рана, как у всех остальных. Более того, если не считать воскрешения, я точно такая же, как и вы.

— Вы вовсе не такая, как я.

— Вы ведь не рассказывали обо мне никому, так? — мягко спросила я. — Вы не доложили обо мне церковным властям.

Он опешил.

— Откуда вам это известно?

— Потому что если бы вы доложили, они бы пришли с вопросами.

Он сглотнул и посмотрел на свои ноги.

— Да, — промямлил он. — Они бы так сделали, — он шмыгнул носом. — Я подумывал проинформировать их. Я также понял, что они могут посчитать меня сумасшедшим или, хуже того, большим позорным провалом. Плохо уже то, что вас убили прямо перед моей церковью, — он беспомощно пожал плечами. — Я поднял такую шумиху по поводу прихода сюда. Я просил об этом назначении. Я был так уверен, что сумею принести пользу. Я знаю, что сверхи не считаются с церковью, но я был убеждён, что если правильный человек окажется на правильном месте, то можно добиться настоящего прогресса. Мы могли бы начать диалог, — он вздохнул. — Но ничего не складывается.