– Не верится, что все это взаправду!

Она вошла в мою квартиру, которая, надо признать, ничего особенного собой не представляла: обычный бежевый ковер и пресно обставленные комнаты, как в любом американском кондоминиуме.

– Ничего, проживем, – задумчиво сказала она, оглядевшись вокруг. – Все лучше, чем у меня в Куинсе на третьем этаже без лифта.

Я сказала что-то жизнеутверждающее о фильме, сказала, что всем не терпится завтра начать с ней работать.

– В общем, я очень рада, что мы будем жить бок о бок, – сказала она. – В Лос-Анджелесе иногда теряешься и очень одиноко себя чувствуешь.

– Ну, у меня есть машина, – сказала я. – Если, конечно, захочешь рисковать жизнью, катаясь с человеком из Нью-Йорка, который, считай, не водит.

Холли засмеялась.

– Да я бы с удовольствием как-нибудь погоняла – подальше от съемочной площадки.

Это было сказано так небрежно, что я подумала: она, наверное, просто проявляет вежливость. Но кто знает – может, она действительно хотела дружить.

В тот день Холли разобрала вещи, вздремнула, и мы пошли перекусить в какое-то развеселое мексиканское местечко – тут тебе и латиноамериканская поп-музыка, и фруктовая “маргарита”. Чувствуя себя детьми в начале лета, мы заказали по коктейлю: Холли “пина коладу”, я – клубничную “маргариту”. Мы чокнулись, я оглядела ресторанчик и отметила, что очень многие посетители – молодые и задорные, вроде нас: двадцать с чем-то лет, энергичные, амбициозные. Весь город был полон обнадеженных людей, гнал наши мечты в такие края, о которых мы и подумать не могли.

Дни Холли проходили в упражнениях: сценический бой, специальные программы тренировок, чтобы фигура была мускулистой и все-таки женственной. Задачей хореографов с тренерами было сделать так, чтобы она идеально двигалась в кадре. Задачей Клайва, нашего главного гримера, и Джины, нашей художницы по костюмам, было сделать так, чтобы она идеально выглядела. Холли требовалась для примерок, проверок, фотографий.

Результаты всех этих трудов представлялись на одобрение Зандеру, а иногда и нам, продюсерам, давали слово.

Серьезная проблема была связана с прической Холли. Зандеру она чем-то не нравилась, хоть тресни.

– Не пойму, в чем дело, – сказал он как-то раз в производственном офисе Клайву. – Что-то с ней сейчас не то.

Клайв был поджарым бородатым мужчиной, не оставлявшим никаких сомнений в том, что он принадлежит к так называемой “Бархатной мафии” Западного Голливуда. Прическами и гримом в кино он занимался лет двадцать. В прическах Клайв понимал. Он успел испытать на Холли конский хвост и пучок, имитировал длинное каре, боб-каре, завивку, – но ничего такого, что было бы коротковато или смотрелось бы слишком изысканно.

– Вся суть в естественной красоте Кэти, – гнул свое недовольный Зандер. – Она не заморачивается, у нее нет времени особенно возиться с прической. Но при этом нужно, чтобы ее прическа как-то выделялась.

Клайв поднял бровь.

– А что вы подразумеваете под “выделялась”?

Этого Зандер сказать не мог. Кинорежиссеры превосходно высказываются о том, что им не нравится, а вот объяснять, что нравится, они не большие умельцы. Поэтому остальным приходится гадать, предлагать то одно, то другое, стремительно расходуя деньги и время, пока кто-нибудь в конце концов не попадает в точку.

– Может, попробовать другой цвет? – предложил он Зандеру. – Если дело не в укладке, то, может, так “выделяться” будет.

Глядя на меня из-за спины Зандера, Клайв жеманно закатил глаза.

Не говоря ни слова, Зандер перебирал полароидные снимки Холли с разными прическами, словно это были плохие карты, недвусмысленно говорившие ему, что его дело швах.

– Та-а-а-а-к… – Клайв все хватался за соломинку. – Можно сделать ее посветлее…

– Нет, – тут же отрезал Зандер. – Посветлее не надо. Не хочу, чтобы у нее был базарный вид.

– Милый мой, – мурлыкнул Клайв, – не у всех блондинок базарный вид. Я же не выбеленную блондинку имел в виду и не платиновую. А вот хороший медовый…

– Нет, она и так почти блондинка! Если сделать ее светлее, она будет похожа на Мэрилин Монро.

– Первое: никто не похож на Мэрилин Монро. Кроме Ее Платинового высочества. Второе: существует великое множество оттенков блонда. Пепельный, медовый, клубничный, масляный, прочие съедобные, если только пепельный не считать… Мое гримерское дело – показать их вам, о всесильный режиссер-повелитель.

Он произнес это, преувеличенно жестикулируя, – ни дать ни взять придворный, представший перед своим господином.

Зандер покачал головой.

– Не блонд. Все, проехали. Что еще?

В досаде Клайв широко раскрыл глаза.

– Хорошо… ну, кожа у нее очень светлая, темный цвет будет выглядеть неестественно. Так что можно… попробовать рыжий?

Зандер секунду помедлил.

– Рыжий?

– Да. Дадим как следует рыжины. В кадре – просто огонь. Знаете, как у Риты Хейворт или Энн-Маргрет во время оно…