Мои товарищи переглянулись и пожали плечами.

— Неизвестно, — резюмировал Эйх.

— Когда чата-кан пришли в эти земли, с ними были и другие разумные существа. Множество, тысячи, — внезапно вмешался Юм. — Переселение целого народа должно было произойти. Но проводники в Необъятном сбились с пути и весь караван оказался здесь. Условия жизни в этих землях оказались непригодны для переселенцев и они погибли, все до одного. Их джархи, несущие в себе частицы Необъятного, удерживались тут силой магии.

Одержимый говорил ровным голосом, без эмоций, просто транслируя нам свое знание.

— Все чата-кан, чувствуя свою вину, пытались исправить содеянное, наделяя мечущиеся джархи живыми телами, но от этого стало только хуже. Получив плоть, переселенцы принялись рвать друг друга на части, уничтожая как себя, так и все окружающее, и эти земли оказались полностью разорены. Чата-кан удалось усмирить многих из них, объединив с ними разумы. Но постепенно безумие стало проникать и в их рассудки, превращая в таких же полудиких зверей. Это стало понятно слишком поздно.

Не все чата-кан опустились до безумцев, но многие. А те, кто избежали этой страшной участи, отказались от идеи усмирения бывших переселенцев. И бойня между ними вспыхнула с новой силой, выплескиваясь в другие земли.

Из-за неестественного внешнего вида этих существ и фактической бессмертности, выходцев из этих земель называли тенями. А саму местность — Долиной Теней.

Рассказчик замолк, полностью выдав ответ на прозвучавший вопрос.

Но мое любопытство он так и не удовлетворил.

— А где эти тени сейчас?

— В те времена не было силы, способной проникнуть сюда извне, чтобы изменить ход событий, — Юм ненадолго задумался, как будто решая, сообщать новые детали хроники или нет. — Джархи поверженных теней не рассеивались, а стремились сюда снова, отравляя Кантр и искажая его, грозя существованию самих чата-кан. Тогда пришлось создать Колодец — вместилище джархов бывших переселенцев. И заточить туда всех теней, чтобы они больше не несли разрушение и погибель аборигенам.

— Где это сооружение? — уточнил Кайел.

— Мне это не ведомо, — ответил Юм и других подробностей мы от него добиться не смогли. Ни про гробницы, ни про безумие самих чата-кан. Ну и ладно, хорошо, что вообще что-то рассказал!

По мере нашего продвижения, местность вокруг стала меняться. Появилось больше высоких деревьев, а высохшие или выжженные куски земли почти совсем исчезли. Почва стала каменистее, и время от времени попадались большие валуны и скальные выходы.

Резкая боль в солнечном сплетении едва не бросила меня не колени. Застонав, я привалился к стволу дерева и сполз в траву.

Что за ерунда со мной?

Область в районе желудка как будто залили расплавленным металлом, и сейчас там что-то выгорало, лишая меня чего-то важного. Боль сопровождалась тоской и глухим отчаянием, помешанном на страхе неизвестности.

Спутники в беспокойстве обступили меня, а я уплывал в видения. Снова…

События происходили на той же поляне, где егеря обнаружили каменную плиту с письменами и символами, относящимися к роду Хазгу. В этот раз людей было больше и все они были заняты.

Двое оттаскивали в сторону худощавого бесчувственного мальчишку с иссеченной окровавленной спиной. Трое егерей, среди которых я узнал и лысого Турига, работали массивными деревянными кольями, доламывая расколотую на части круглую плиту. Никакой магии в ней уже не было, она выпала из стройного плетения и теперь стала просто кусками камня. Понимание этого факта рвало сердце на части от какой-то безотчетной печали.

Невдалеке полыхал большой костер, в который Туриг подкидывал какие-то предметы, нараспев выговаривая непонятные слова. Рядом с ним суетились два помощника. Один следил за костром и подкидывал дрова, а другой держал поднос с разноцветными кучками чего-то мелкого.

Приглядевшись, я увидел, что вокруг расколотой каменной плиты имеется небольшая канавка, в которой по кругу идет замысловатое витое плетение. Мадья в нем почти иссякла и оно должно было вот-вот рассыпаться, но его суть я вполне смог понять.

Наконец, еще пятеро егерей держали под прицелом периметр поляны, настороженно водя по сторонам взведенными арбалетами. Только сейчас я заметил нашивки на их форме — раскрытая книга и щипцы замысловатой формы. Явно не люди графа Мато.

«Один из символов рода Хазгу уничтожен. Сломана одна из Печатей Основы», — мелькнули отдаленные как будто чужие мысли или вернее сказать комментарии происходящего. Откуда я сам мог это знать, непонятно.