Хварг потянулся было взять раненого за руку, но Кайел пресек его порыв.

— Не успеешь уже. Видишь, как стремительно распространяется. Да и не болезнь это…

— А что?

— Проклятие какое-то, кто ж его знает.

Сухарик завыл и выгнулся дугой, а чернота дошла уже до плеча и перекинулась на шею.

— Стоит ли малому так мучиться, — изрек Крал. — Такой недуг сам не отступит. Может горло ему перехватить, да и все?

— Почем тебе знать? — вступился Финик. — Прикончишь его, а может не от страданий избавишь, а просто грех на себя возьмешь.

— Молитесь за него, братья, — объявил Хварг и кивнул жене. — И ты, Тамаш, тоже.

Сектанты дружно осенили себя символами веры, склонили головы и забормотали слова молитвы. А Кайел потянул меня за рукав, отступая назад.

— Мост этот демонов чует, и может быть, притягивает. Стоит он тут тьму лет, и неведомо, кто здесь мог поселиться, — прошептал он. — Понимаешь, к чему я?

— Хана Сухарику?

— Это тоже, но не касайся этой тьмы. Даже оружием своим не дотрагивайся. Только сталью, — всякое может быть. Вооружайтесь, братья! — добавил он громче. — Сталью встретим тьму, если придет она к нам.

И он растолкал молящихся, направляя их разойтись и взять оружие.

К тому времени Сухарик уже весь почернел, почти не корчится и перестал даже стонать. Изредка по его телу пробегали конвульсии, но и только. Все стояли молча, направив оружие на лежащую фигуру. Не знаю, есть ли в этом мире темнокожие, но мне показалось, что теперь это просто эбонитовая статуя в одежде.

Грудь поднимается и опускается, значит жив.

А еще через несколько минут чернота начала пропадать, кожа сначала посерела, а потом понемногу стала розоветь, возвращаясь к первоначальному цвету.

— Неужели отступает хворь? — выговорил Хварг, опуская арбалет. — Водой его облейте!

Финик побрызгал на лицо Сухарика водой, а тот дернулся и застонал. Затем открыл глаза и сел, удивленно оглядываясь по сторонам.

— Рука…, — полувопросительно спросил он, осматривая кисть. Но с той было все в порядке, и он без труда поднялся на ноги. — Что со мной было?

Все заговорили разом, кто-то смеялся, спеша поздравить со спасением, славили силу Ланьерги, а я потянулся к выжившему, пытаясь нащупать следы чужих воздействий. Но все было чисто, никаких отголосков магии, мадьи в теле как не было, так и нет. Сухарик ничуть не изменился после произошедшего, разве что отказался заново под мост лезть. Мы сами там никакой тьмы не увидели, а лезть туда дураков не нашлось.

— Что с ним случилось, как думаешь? — поинтересовался я у Кайела по пути в деревню. — Я не верю, что такая хрень сама проходит.

— Тут ты прав, — кивнул сероволосый. — Мост этот как место силы, но особенное, мне неподвластное. Оно не здесь, а в Кантре, и с той стороны всякая плесень налипает, если так тебе будет понятнее. А когда кто-то руки сует куда не надо, то тем самым открывает щелочку в мир…

— Куда не надо, значит… Как бы еще понимать, куда именно не надо, — вздохнул я.

— Само придет, думаю. Такая штука называется жизненный опыт, — подтолкнул меня плечом Кайел. — Смотри, вот там деревня, предлагаю туда вдвоем пойти. Люди пусть отдыхают и нас ждут.

Я только кивнул, раздумывая о том, как много попадается в этом мире проявлений Необъятного. Как будто люди тут не полновластные хозяева, а робкие гости, которым уготована не самая лучшая доля. Занги и прочие сущности встречаются тут если не на каждом шагу, то достаточно часто. Особенно, если поискать их.

Небольшая обнесенная частоколом деревня встретила нас неласково. Пока мы шагали по тропе на небольшой холм, успела собраться небольшая толпа местных жителей. Они стояли и наблюдали, как мы приближаемся. Человек восемь взрослых и трое детей. Лица хмурые, недовольные. Семеро явно местные, а трое пришлые, по одежде и по оружию видно.

— Кто такие? — вперед вышел мужик лет сорока, темноволосый, толстый, с мясистым носом, круглыми невыразительными глазами, опирающийся на трость и одетый совсем не по-крестьянски. Хороший наряд для городского мастерового или торговца. Да и обувь вполне городская.

— Мир и хлеб вашему дому! — кивнул ему Кайел. — Мы охотники на занги. Выслеживаем и убиваем этих тварей по городам и селам. Если где демоны заведутся или другие уроды, честным людям противные, то эти услуги как раз наша работа.

— Вот так? — немного подвис толстяк. — Не слышал я что-то про таких охотников.

— Мир велик, дядя. Всего не узнаешь, хоть тысячу лет проживи. Верно, же говорю, деревенские? — и Кайел приветливо махнул крестьянам, которые согласно закивали, а франт поморщился.