А вьетнамцы помогут мне изобразить съемку боевика в дальних пригородах. Я на это дело даже готов организовать липовое кинопроизводство. Наймем режиссера из местных третьесортных, залегендируем это как порно-трэш и прогоним через собранный макет города «детей» и «братьев» с максимально жестким прессингом. Чтобы понимали, что это такое на самом деле — кровавая драка в городе. Чтобы в случае возникновения реальных проблем Инагава-кай могла дать сдачи. Моя тысяча личных гвардейцев — это одно. А десять-пятнадцать тысяч головорезов, прошедших курс молодого бойца — еще лучше. Тяжелой техники им никто не даст, зато легкую стрелковку и общие средства усиления я предоставлю. Конечно, албанцы вряд ли что смогут продать из супер-современного. Но они сидят на складах, куда с бывшего Союза сгребли столько железа, что в самом деле хватит всю Азию захватить и не один раз. Поэтому — с господином Элези мы дружим. Ему нравятся доллары и евро, мне нравится пластид, «Лепестки» и «Монки». Еще гранаты россыпью.

Надо будет у оябуна уточнить, как нам лучше всего заказанное потом доставить. И не пора ли где-то во Вьетнаме, Корее или Малайзии заложить собственную базу? Чтобы таможню лишний раз не беспокоить. И ЧВК до кучи. Ведь я не только дома собираюсь чужие хвосты крутить. За рубежом тоже полным-полно «вкусного».

В семь вечера устроился в крохотной комнатушке на военно-воздушной базе Йокота. У меня сюда есть пропуск, и это постоянно нервирует американцев. Им категорически не нравится, что хозяева посмели использовать личную собственность, не посоветовавшись с «большим братом». И что немцы тут шуршат, деньги зарабатывают. И что абсолютно мутный мальчишка в гости приезжает, как к себе домой.

Но я лишний раз им стараюсь на глаза не попадаться. Особенно сейчас. Потому что мне нужно провести вербовку и договориться о будущем взаимовыгодном сотрудничестве. А если человек «засветится» перед своими, то финансовую выгоду я точно не получу.

— Господин Смит, — улыбаюсь худому мужчине в песочном камуфляже.

Высокий, поджарый, с глубокими носогубными складками. В отличие от людей из различных государственных ведомств, этот человек умеет не только костюм носить. Настоящее его имя я найти не смог, но это не столь важно. У меня есть куски его биографии за последние пятнадцать лет, включая «приключения» в Африке, Южной Америке и островах между Азией и Австралией. Агент из Оу-Джи-Эй, «Другое правительственное агенство». Так вояки «любя» промаркировали «рыцарей плаща и кинжала». Людей для грязной работы. Людей, кто последнее время больше озабочен наполнением личного кармана в бесконечных войнах, чем защитой любимого государства.

— Чем могу быть полезен?

Говорим на английском. Фальшивый «Смит» изображает техасский акцент, хотя по наброскам в моем досье, он родился где-то на севере Калифорнии и большую часть молодости провел еще севернее, рядом с Сиэтлом.

— Если коротко — вы можете быть мне полезны поставками оружия для маленькой армии на границе Лаоса. Я же могу быть вам полезен, как источник финансирования будущей безбедной пенсии.

— Хочешь сказать, что я должен поверить, будто спутавшийся с бандитами школьник способен быть мне полезным?

— Печально, — изображаю на лице легкую грусть. С эдакой нарочитостью, чтобы собеседник заметил. — Мне говорили, что вы специалист. И умеете не только по кабакам проституток снимать.

— Тебе соврали. И о проститутках в том числе.

— Хорошо. Тогда давайте поступим по-другому. Я выскажу «фи» рекомендателю. Ваше начальство получит список из пятнадцати человек, кого вы с таким старанием сгребли в кучу, назвав лучшими агентами в местных диаспорах. И к этой бумажке будет приколот крохотный листок с единственным вопросом: «Почему лучшие агенты господина Смита все до одного арестованы полицией?». Я подожду, когда на ваше место пришлют другого человека, после чего зайду в гости еще раз. — Поднявшись, перестаю улыбаться и показываю пальцем на закрытую дверь. — Мы или начинаем работать вместе, без дурацких штучек в стиле мажоров из Лиги Плюща. Или я возвращаюсь домой, а на вашем загривке толпа чинуш с удовольствием спляшет канкан. Или что там сейчас модно в Госдепе?

Взяв стул, американец усаживается, с неприязнью разглядывая молодого нахала.

— У тебя были плохие учителя. Вербовку проводят другим способом.

— Если мне понадобится поучиться вербовке, я вряд ли попрошу у вас совет. Успехов на этом поприще не особо заметно. Кроме того, я не собираюсь вас вербовать. Или покупать. Или заниматься подобной глупостью. Я — бизнесмен. У меня есть товар, у вас есть возможность обеспечить его транспортировку в нужное место. За это я готов платить. Покрывая возможные риски.

— При этом сразу пытаешься заходить с козырей… Кстати, можешь не стоять. На меня эти дурацкие техники манипуляции не действуют.

Достав из кармана леденец, медленно развернул обертку, положил конфету в рот и убрал фантик обратно. Помолчав, обронил:

— Во-первых, мне нет нужды заниматься манипуляциями. Я держу вас, господин Смит, за яйца. И знаю, что в будущем вы не станете меня любить. Не факт, что перестанете ненавидеть, но любить точно не будете… Во-вторых, я предпочитаю, когда мне говорят «вы». Японцы дикие формалисты. И даже когда кому-то разматывают кишки, делают это вежливо… Я ясно выражаюсь?

— Предельно… Значит, ВЫ предлагаете мне выбор. Или с позором в отставку, или ввязаться в какую-то мутную игру с непонятным финалом.

Если человек начинает выстраивать комбинации и пытается узнать детали, значит этот человек точно не скажет «нет». Очень обидно оказаться в сточной канаве без пенсии и медицинской страховки, если перед этим много лет считал себя особенным. А в тот же ДинКорп берут людей без угрозы судимости за военные преступления. Корпорации любят активы, которые способны приносить прибыль за счет старых связей и оставшихся друзей-приятелей в министерстве обороны и спецслужбах. Изгнанных с позором — в упор не замечают.