— Добро пожаловать на борт «Звезды Морей» госпожа.

Разогнувшись, матросы ловко освободили меня от корзин, на борт я поднимался, только с небольшой скаткой за спиной, где по привычке прятал меч.

Встречал меня высокий чернобородый мужчина средних лет в чёрном камзоле богато обшитым серебром. Вместе с бородачем в комитет по встрече входило ещё несколько человек.

«Наверняка капитан и старшие офицеры».

Подумал я, только крепкий мужчина по виду бывалый воин выбивался из ряда морских волков. К тому же он единственный, кто не поклонился, а скорее обозначил поклон.

После ритуала знакомства, узнал, что бородатого, зовут «капитан Алгард абу Раух», имена его офицеров пропустил мимо ушей, а вот загадочный воин, отзывался на имя Аббас абу Ибари и являлся моим двоюродным дядей. И находился он здесь не просто так, оказывается его послал мой отец, для просмотра за мной, причём у дяди даже было письмо подтверждающее наше родство и его полномочия.

«Нутром чую, дядя мне все каникулы испортит своими нравоучениями».

После многословных приветствий меня проводили в каюту. Выделенные мне покои превзошли все мои ожидания, два этажа роскоши, позолоты и резного дерева. Причём в каюте была ванная комната, с ванной в которой я мог свободно плавать. Кровать тоже не подкачала и едва ли уступала размером той, что была у меня в замке.

— Хорошо быть дитём богатенького буратинки.

С довольным выдохом я упал на кровать.

Получив от меня нужные координаты, капитан немедля снялся с якоря и вышел в открытое море.

Облазив свои хоромы сверху до низу и ополовинив запасы сладкого, я заскучал, и решил, что пора бы мне осчастливить своим присутствием моряков.

Начать своё изучение корабля, я решил с трюма, где на свою беду мне встретился боцман, увидев меня здоровенный мужик похожий на гориллу, проворно развернулся и бросился в темноту трюма, но к несчастью для него, я видел в темноте. Радостно закричав бросился в погоню. Словно мартышка, прыгая по ящикам и тюкам, которыми трюм был заполнен едва ли на треть.

Что бы веселье не закончилось слишком быстро, пришлось сдерживать свою прыть изо всех сил, иначе, я бы мгновенно догнал моряка.

Пробегая под одним из открытых люков мужчина оглянулся, в этот момент, я на четвереньках бежал по потолку и был очень близко. Грубое лицо морского волка исказил ужас.

— Кракен мне в глотку!

Выхватив кривой нож, боцман решил продать свою жизнь подороже. Прыгнув с потолка на моряка, ловко перехватил лезвие ножа зубами и легонько сжав челюсти, откусил кусок, оставив на клинке чёткий прикус. После такой демонстрации превосходства здоровяк как-то сразу потерял желание сопротивляться, выронив нож упал на колени и стал просить пощады. Разжевав откушеную сталь в мелкую крошку, задумчиво проглотил.

— Не плохо. Кажется морийская сталь?

После забега по трюму и обглоданого ножа боцману стало плохо с сердцем и я сбежал, сделав вид, что так, и было.

«Лучше пойду наверх».

Почему-то моё появление на палубе прилива радости ни у кого не вызвало. Особенно у штурмана на юте, стоящего за штурвалом.

Подкравшись к нему сзади, громко крикнул.

— Дядя, дай порулить!

Мужчина вздрогнул, но не обернулся, продолжая стоически выполнять свои обязанности.

— Да тебе жалко что-ли?

Я подергал моряка за рукав куртки. Но штурман продолжал делать вид, что не замечает меня, хотя бледность на его загорелом лице и капли пота на лбу, подсказали мне, что совсем без внимания я не остался.

Обойдя мужчину спереди, я встал перед ним нахмурив брови. Уперев руки в бока решил пойти ва-банк.

— Последнее предложение.

Пальцы моряка на штурвале, побелели от напряжения, а его самого, стало ощутимо потряхивать.

— Я даю тебе зефирку.

Вынув из кармана помятое лакомство с налипшими крошками мусора, продемонстрировал его штурману.

— А ты мне пять минут покрутить колёсико.

Но даже такое щедрое предложение не подкупило рулевого.

«Просто кремень».

Подумал я с невольным уважением. Я уже подумывал удвоить ставки и добавить к зефирке леденец, но в этот момент пришёл дядя Аббас и принялся мне негромко выговаривать. От его нравоучительного тона, мне остро захотелось вырвать ему кадык, но как бы он меня не бесил, убить его я не мог по нескольким причинам, во первых не хотел расстраивать батю, а вторая причина, понимание того, что если я начну убивать и родню, то мои последние моральные барьеры продержатся недолго. В кого я тогда превращусь, думать не хотелось.

В итоге мне запретили приставать к морякам, ходить босиком, так как «девушкам из благородной семьи Ибари не пристало ходить босиком, как какой-то поденщице с рынка». Так же обязали меня носить платок закрывающий голову и шею, потому что «это просто неприлично выставлять своё тело на показ мужчинам не из своей семьи»

Заметив моё кислое лицо дядя тяжело вздохнув подарил мне золотой браслет с мелкими изумрудами, маслянистый блеск золота немного подправил мне настроение.

«Вот ведь гад, похоже это батя ему рассказал о моей слабости».