— Рокфеллер-центр в Пекине? — Майк недоуменно уставился на меня.

— Центр Дракона — памятник всем великим идеалам. — Я прищурил глаза, и будущее пронеслось перед моими глазами. Я крутанулся на своем стуле на колесиках и уставился на Майка. — Скажи мне, что это возможно, мой американский друг. Давай построим этот центр Дракона. Отбрось свою идею с бельем и давай работать вместе. Ты нужен мне. В конце концов, это ведь ты подбросил мне эту идею. У тебя есть такая сумасшедшинка, которой я давно восхищаюсь. Ты генерируешь такие отважные идеи, потому что ты американец. Прошу тебя, друг мой.

— Это несложно, но ты знаешь, что я беден.

— Больше ничего не говори. Эта сумма сможет убедить тебя присоединиться ко мне? — Я придвинул клочок бумаги ближе к Майку.

— Эта сумма позволит мне чувствовать себя богачом, — засмеялся Майк. — Где ты построишь его?

— Прошлой ночью после нашего разговора мне показалось, что меня пронзил удар молнии. Я отправился в книжный магазин «Си Дан», и разыскал там эту книгу. — Я подтолкнул ему толстую книгу с фотографиями под названием «Архитектура Нью-Йорка», открытую на странице со снимком Рокфеллер-центра. — Я черпаю вдохновение при виде этого флагманского корабля, в окружении группы других небоскребов на Манхэттене. Какое величие! Я уже подобрал место.

Отодвинув книгу в сторону, я развернул карту Пекина и окружил два блока домов в городе, прилегающих с востока к площади Тяньаньмэнь, где располагались полуразвалившиеся дворцовые постройки, бывшие когда-то просторными покоями маньчжурских принцесс, а теперь поделенные на множество квартир, в которых ютились люди.

— Я хочу купить весь этот район, — сказал я.

— Но это — десять акров наиболее дорогостоящей земли в самом центре столицы! Что ты собираешься с этим делать?

— Во-первых, здесь будет располагаться штаб-квартира моей фирмы. Мы займем весь верхний этаж самого высокого здания. Я предоставлю моему другу, Говарду Джинджеру, хорошенькое место прямо под своим офисом. Таким образом, у меня будут глаза и уши «Нью-Йорк таймс» всего лишь на расстоянии поездки на лифте. Потом здесь разместятся ведущие американские компании, которые не откажутся от такого привлекательного адреса. «Дженерал электрик», «Дженерал моторс», «Кока-Кола», «Форд», «Ай-би-эм» — всего лишь некоторые из них.

— Да ты не в своем уме!

— И более того. Я построю прекрасный отель, может быть, даже прямо в самом центре. Здесь будут торговые центры с прекрасными магазинами для твоего нижнего белья и, может быть, кинотеатры, где будут идти новейшие голливудские фильмы. Еще я хочу выделить довольно большое пространство для того, чтобы дети могли побегать: игровые площадки, сады, искусственные водоемы. А во время праздников я мог бы нанимать лучших оперных певцов, чтобы они пели рождественские песни.

— Мы называем их «колядки».

— Рождественские колядки. Обожаю клоунов, этих больших красноносых парней в огромных башмаках. Однажды я видел их в каком-то заграничном журнале. Я хочу, чтобы такие же были и здесь.

— И позаботься о том, чтобы было достаточно мест общественного пользования для туристов, — сухо заметил Майк. В Пекине катастрофически не хватало общественных туалетов.

— И это тоже. Я еще не закончил…

— Но ты не сказал об этом.

— Большие стейкхаусы с китайскими ковбоями и девушками с лассо. Чистое веселье и радость. Пабы и бары. Немецкое пиво, французский коньяк, калифорнийские вина. Я просто вижу, как этот центр постепенно растет выше и выше, подбирается к самому небу, как дракон, в честь которого он назван.

— Все это звучит просто грандиозно, но где же зелень? — спросил он.

— Конечно, у меня есть деньги.

— Я говорю об очень больших деньгах.

— У меня их много.

— Но не так много, — заметил Майк, — тебе понадобится кредит.

— Идеи порождают мечтателей. Это — лучшее время и худшее одновременно. Сейчас возможно все.

— Забудь Диккенса. — Майк сцепил пальцы в замок. — Деньги.

— Оставь кредиты мне.

Я испытывал глубокую неприязнь к большинству сынков больших боссов. Ненавидел их примитивное восприятие жизни и извращенное отношение к миру. Я осторожно ходил вокруг них, обращался с ними, как они того заслуживали, как с неизбежным злом нашего времени, глазами и ушами во внутренних структурах нашего полного тайн режима. Но не все сынки были людьми малоприятными. Среди них тоже попадались подлинные драгоценности, хотя они встречались реже, чем один на сотню. Дэвид Ли был одним из них. Он являлся генеральным директором пекинского филиала Национального банка Китая.

Ли, физически крепкий человек с квадратным лицом, был сыном министра общественной безопасности. Он взял себе модное английское имя Дэвид, после того как получил степень бакалавра в Принстоне и степень доктора прав в моей альма-матер. Его теперешнее положение было результатом бартерной сделки, которые часто совершались в кругу старых революционеров, требовавших, чтобы их наследники занимали в бизнесе ключевые посты. И в момент, когда они получат теплые места у кормушки, это будет выглядеть как преемственность во властных структурах. Дэвид получил свой теперешний пост, потому что его отец обеспечил достойную должность сыну министра финансов.

После того как я проводил Майка Блейка, я поднял трубку и набрал номер Ли.

— Доброе утро, Дэвид, — произнес я.

— Мне льстит ваш звонок, мистер Лон, — ответил Дэвид.

— Помните, некоторое время назад вы упоминали, что хотели бы вести со мной дела?

— Да, на самом деле я как раз собирался позвонить насчет финансирования вашего проекта пошива женского белья, о котором недавно говорил Майк Блейк. Это уже решенное дело.

— Я изумлен, вы опять оказались на шаг впереди.