Тайная встреча всех командующих в бункере в Ланзу только подстегнула их активность по всей стране. Я приказал вести наблюдение за каждым командующим и установить не только скрытые камеры, но и подслушивающие устройства в тех местах, где они собирались. И если в том возникла бы необходимость, они должны были быть устранены. Но последнее предполагалось только в самых крайних обстоятельствах.

Я знал о каждом передвижении всех восьмерых. Мы не упускали ни единой мелочи — что они ели, с кем спали, и, конечно, их длинные телефонные переговоры.

Первым номером в списке тех, за кем велась слежка, был Дин Лон. Я изучил все детали его деловой активности: вклады в военные аэродромы, сделки в торговле оружием, взятки и подкуп. Чем больше я узнавал об этом человеке, тем больше я его ненавидел и жаждал познакомиться. Эта одержимость доводила меня до сумасшествия.

За три дня до конца этого урожайного тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года я встретился с лейтенантом Беи — «молодым генералом» из Пекина — в своем кабинете. Это был высокий парень, окончивший Пекинский университет, в настоящее время он занимал пост офицера по пропаганде в Пекинском гарнизоне. Этот человек умел говорить.

— Чем вызвана отсрочка? — спросил я.

— Мои извинения, полковник. Было слишком много дел, чтобы составить справку на молодого Лона.

— Да? Продолжайте.

— Он получил диплом Пекинского университета — моей альма-матер — с отличием.

— Как и его отец.

— Он отказался от всех предложенных постов в правительственных учреждениях, соответствующих его профилю, и теперь является президентом холдинга «Дракон и Компания». Его партнером является Банковская группа побережья Фуцзяни, которой владеет его дед. Эта фирма делает вклады в торговлю и производство его отца.

— Как вы все это выяснили?

— Пришлось немного потрудиться, разобраться, но все это записано в официальных регистрационных правительственных актах. Но самое интересное во всем этом, что Тан Лон собирается предложить на рассмотрение проект строительства монументального комплекса в центре Пекина.

— Насколько монументального?

— Как гора, которая заслонит солнце. Они связались с самыми известными архитекторами мира, включая И. М. Пея, и предложили им сделать проекты. Эта информация исходит от американского журналиста Говарда Джинджера — друга Тана и моего тоже.

— У тебя есть что-нибудь хорошее для меня, что можно было бы использовать против него?

— Да, конечно, — кивнул он. — Молодой Лон является владельцем издательства «Blue Sea».

— Он издает книги?

— Да. Очень странные книги и журналы. Антиправительственный хлам и порнографическую литературу, написанную писателями, находящимися в черном списке. Их не осмелится издать ни одно из государственных издательств. Самая сенсационная их книга — «Сирота» — создала этому издательству имя и принесла большие доходы. Ее написала девушка по имени Суми Во, которая…

— Вы сказали — Суми Во? — выдохнул я.

— Да, Суми Во. Книга — это воспоминания о ее сиротской жизни в Фуцзяни. Ходят слухи, что по ней хотят даже снять фильм.

Я ухватился за стул, чувствуя, что у меня закружилась голова. — Что с вами?

— Ничего. Вы уверены, что имя автора Суми Во?

— О да. Она очень известна.

— Вы можете найти ее?

— Именно поэтому я перенес нашу встречу. Она сейчас в Тьенджине, работает над своей второй книгой.

— Найдите ее. Сейчас же… — Мои слова прозвучали едва слышно.

Канун Нового года всегда наполняет мое сердце тоской и пустотой. Холодный пронизывающий северный ветер с моря гулял по грязным улицам Тьенджина, усиливая мое одиночество. Тан был далеко, мой сын — тоже, и это чувство целиком поглотило меня. Слишком много праздников, проведенных в одиночестве и жалобах. Я часто думала, как бы это могло быть, если бы у меня был отец или мать, кто-то близкий. Кто приходит каждый день домой, улыбается, обнимает меня, расспрашивает.

В таком тоскливом настроении я пребывала и в тот последний день уходящего года. Я думала о своей маленькой сестре Лили, которую, как мне сказали, отправили в другой приют, а потом удочерила хорошая богатая семья где-то на юге. У нее были большие глаза, вечно сопливый нос, маленькие зубки и прелестные ямочки на щеках, и еще шрам, который я, ее старшая сестра, оставила у нее за правым ухом, когда мы дрались из-за какой-то игрушки. Где же она теперь? Жива ли? Голод был жесток, и простейшие инфекции унесли множество молодых и хрупких жизней. Казалось нелепым, что именно я осталась жива. Я искренне желала, чтобы моя сестра, где бы она ни находилась, была жива. И чтобы жила хорошо.