Какие–то проблемы наоборот, решались просто, как например вопрос школ травниц, пребывающих в полной нищете. Вызвав к себе всех заведующих школами, Владимир для начала раздал солидные премии в размере пяти годовых окладов, за самоотверженность, а после, не разбираясь выделил каждой школе по миллиону рублей, пообещав оторвать всё что возможно и невозможно, если вопросы не будут решены.

А вот с музейщиками, наложившими лапу на коллекцию артефактов Ковена пришлось разбираться силовыми методами, так как те успели протащить какой-то там закон на эту тему.

Поняв, что музейщики невменяемы и недоговороспособны, Владимир ударил во всю мощь своей маленькой но очень злючей медиаимперии. Через газеты, радио и телевидение, выдал огромный ворох публикаций, где работников Музейного Фонда представили в виде ворья, и жуликов, которыми они по сути и являлись. Затем в бой пошла тяжёлая артиллерия в виде, председателей думских фракций, задававших неудобные вопросы главе Фонда. Например: — не пора ли запирать под замок личные вещи граждан, и с каких это пор, грабёж приравнивается к сохранению имущества. Возможно кое-кого из грабителей и убийц стоит освободить от наказания, ведь они тоже сохраняли ценные вещи?

Добивающим ударом грохнула огромная статья, и снятая по статье телевизионная программа, посвящённая сохранности музейных фондов. За небольшие деньги, музейные работники открыли свои закрома, и достоянием гласности стали плесень, грязь, сгнившие манускрипты, и проржавевшее историческое оружие.

Руководитель фонда что-то блеял про недостаток фондов, но на резонный вопрос, зачем фактически красть чужое имущество если не можешь его даже сохранить, ответить не смог, и ушел на пенсию.

Назначенный на это место человек, первым же приказом вернул всё имущество Ковена, и позвонил Владимиру чтобы извиниться за действия предыдущего начальника. Владимир оценил жест, и как по мановению руки, кампания давления на Фонд, стихла ко всеобщему удовольствию, а сам Фонд получил существенное вливание в виде добровольной помощи от «Гипербореи». Владимир тем самым хотел показать, что он готов и к войне и к миру, и жест оценили все.

Но также все оценили резкость, жесткость и мощь ответного удара Соколова. Мальчишка восемнадцати лет, уже заявил о себе как о значимом факторе в политике, и это значило появление на шахматной доске Империи новой фигуры.

Да и в самом деле. Не какой-то там вояка, и не промышленник, пусть даже сто раз удачливый, и не богатей, а вот всё это сразу, плюс Князь Сумерек. Человек разом изменивший черноту Русского Ковена, до вполне приемлемой нормы. И теперь ведьмы уже не могли находится под надзором Стражей, без решения суда, и вообще львиная часть строгостей, как к демоническому культу, снималась автоматически. А это в свою очередь чрезвычайно облегчало повседневную жизнь ведьм. Не нужно получать разрешение на поездку в другой город и там вставать на учёт, не нужно по первому требованию стражи предъявлять содержимое карманов и сумок, и спать вполглаза, ожидая внеплановую проверку или обыск. Конечно некоторая инерция системы всё равно присутствовала, но нормативные письма уже разослали по всем отделениям правоохранителей, и под роспись ознакомили руководителей подразделений.

Когда пришло время забирать артефакты, которые за это время расползлись по десяткам музеев, вдруг выяснилось, что у ведьм, известных своей драчливостью и живучестью напрочь отсутствуют боевые или просто охранные подразделения. Своеобразная логика в этом имелась. Если кто и решал потягаться с ведьмой в драке, или ещё как испортить ей настроение, то кто ж ему слово скажет? Самоубийства в стране не запрещены. А с другой, если вдруг нужно обеспечить защиту самого Ковена, то и выставить –то некого, и нужно нанимать ватагу со стороны.

Для консультаций по этому вопросу, Владимир собрал всех старших ведьм, и женщины начали было свой обычный гвалт с взаимными оскорблениями, но Соколов уже изрядно утомлённый упёртостью некоторых своих новых подданных, несколько неожиданно даже для себя вспылил и ударил по подлокотнику кресла так, что воздух в зале качнулся, а следом все женщины вдруг схватились за горло пытаясь протолкнуть хоть глоток воздуха.

Секунд через тридцать, когда волна возмущения у князя улеглась, ведьмы наконец смогли дышать. И ещё минут пять приходили в себя, с ужасом поглядывая в сторону повелителя.

— Значит будем учиться разговаривать на командном диалекте, великого и могучего русского языка. Всем сегодня до пятнадцати ноль-ноль подготовить список сестёр, имеющих боевой опыт, и готовых служить в охранных отрядах Ковена. Предпочтение отдавать проходившим службу в десанте, егерях, разведке, и прочих. У каждой из вас будет ровно пять минут, чтобы доложить по кандидатурам, и мерам, предлагаемым для создания охранной службы. Кто позволит себе реплики в отношении других участников собрания, будет наказан. Надеюсь все меня услышали. Разойдись.

Дамы вышли из переговорной в несколько удивлённом состоянии, и оставшись стоять в коридоре переглянулись.

— Вера, — Елена Кораблёва — старшая ведьма Сибирского Ковена, считавшегося самым сильным после Московского, обратилась к сестре из Якутска. — Поднимай монастырь и тащи этих ненормальных сюда. И предупреди, что, если кто потеряет ориентиры, я лично сдам их Князю на воспитание. Уверена, курс не будет долгим.

— Нужно ещё дёрнуть архивисток. Пусть покопаются среди одиночек. Их много было после войны. Не могли все перед о хнуть. — Подала голос Катерина Гольянова глава Северо-Западного Ковена.