Шрифт:
— Поленька! Еще по одной!
— Варвары! Вы моих девчат без еды оставите! Девушки между тем, одевшись, подошли и чинно сели за стол напротив самбистов.
— Скажите, девушки, подружке вашей…
— Отдай им, Полина, что с такими настырными сделаешь!
Самбисты поели и еще больше развеселились.
— Садитесь с нами, девушки, будем песни петь! Эх, сюда бы Валькин аккордеон!
— Что вы, сумасшедшие! На ночь-то глядя…
— Ладно, сегодня не хотите, завтра специально с музыкой придем, тогда никуда не денетесь.
Антон подсел к Полине, обнял ее за плечи и вкрадчиво спросил:
— Поленька, а много у вас картошки?
Полина рассмеялась.
— Я-то думала, он мной интересуется, а он про картошку.
— Нет, ты скажи: мы работали?
— Ну, работали.
— Заработали?
— Так ведь уговорились — будете до конца бесплатно получать по пять литров молока и полкило творогу каждый день.
— Поленька! — Антон вложил в голос всю силу убеждения и еще нежней обнял девушку. — Бог с ним, с молоком. Мы за него деньги платить будем. Вы нам картошечки дайте!
Сергей подсел с другого бока к Полине, тоже обнял ее и сказал проникновенно:
— Душа картошки требует, Поля! Душа — понимаешь такое слово?
— Что вы со мной, разбойники, делаете? Ну разве я могу устоять? Грех ведь на себя возьму: обещала продать вашему начальнику, как же я теперь?
— Поля! Подвысоцкий один, а нас пятеро! Подвысоцкий на вас не работал, а мы работали. Поля! где же справедливость?
— Ну как, девчата? Что с ними сделаешь?
Женька, Кирилл и Валька обошли стол и подсели к девушкам.
— Милые, не погубите!
— Ох, Поля! Видно, уж такая судьба наша женская — мужчинам уступать. Отдай им эту картошку.
— Ну, ладно. Пропадай моя головушка! Берите — вон там мешок в углу.
— Ура! — закричали самбисты. — Да здравствует колхоз «Ярославец» и его молочная ферма!
— Тише! Коров напугаете!
— И правда, ребята, пора идти, пока еще дойдем, и девушкам спать нужно. Счастливо, девушки! Приходите, к нам в гости, — сказал Антон.
Самбисты подхватили мешок с картошкой.
— Значит, Поленька, за молоко мы платим, а творожок-то бесплатно? — Антон задержал ее твердую маленькую ладонь в своих руках.
— Ишь ты, Медведь Иванович, не потерял головы от радости! Ну иди, иди, как-нибудь не обидим!
Через полчаса самбисты с тяжелой ношей, которую они передавали от переднего к заднему по ходу цепочки, подходили к своим владениям.
ИЗ ПИСЬМА АНТОНА ЖГУТОВА
«…Как видишь, мы тоже живем неплохо, хотя может быть, не так интересно, как вы. Что рассказать тебе еще?
Вот: хочешь — смейся, хочешь — плачь, но я здесь придумал стихи, да еще в таком размере, в каком никогда раньше не писал, просто они сложились сами собой, как будто я их знал когда-то, а сейчас лишь вспомнил. Слушай:
Из единиц слагаются десятки, А сумма десяти десятков — сотня. Слагаясь, сотни тысячу составят, И создается миллион из тысяч! Теперь тебе, конечно, ясно, отрок, Каких невиданных размеров башню Воздвигнешь, если будешь непрестанно Кирпич за кирпичом вносить в постройку В течение всей жизни ежедневно. Вот тебе на прощание «кирпичные» строки.
Крепко-крепко тебя целую!»
2
ОПЯТЬ ПСИХОЛОГИЯ, БУДЬ ОНА НЕЛАДНА!
Понедельник как начался, так и пошел через пень колоду. Дежурный Женька проспал, и все проснулись без четверти девять, тут уж не до завтрака, успеть бы помыться. Во время занятий Корженевич сначала удивился, затем разозлился:
— Что вы, елы-палы, мухоморов объелись, что ли? Быстро встряхнитесь, иначе сегодня же устрою дополнительный урок! Самбисты кое-как подтянулись, но, когда началась борьба, они до того плохо боролись, что Глеб в сердцах плюнул и прекратил практические занятия. Кое-как отсидели они лекцию, но когда Корженевич раздраженно удалился, ни один не пошел на ГТО: ни Антон к штанге, ни Кирилл к беговой дорожке. Они лежали, и никто ничего не говорил. Сергей сказал наконец, ни к кому де обращаясь:
— Эхма, не завтракали, так хоть бы пообедать…
Женька, у которого болели руки и ноги, лежал, раскинувшись на траве, и молчал.
— А? Женька? — спросил Сергей.
— Отстань ты! — огрызнулся Женька.
— Что?!
— Что слышал!
Антон сел и посмотрел на него.
— Вот как? Ну, что ж, деточка мамина, нутряной демократ, как до дела, так в кусты? Ладно, я за тебя сготовлю. Отдыхай, наша радость, отдыхай.
Он встал и пошел к столовому сарайчику.
— Нехорошо, Женька, правда, нехорошо, — сказал Кирилл.
— Идите вы все, пристали! — крикнул Женька, вскочил, подбежал к удочкам, перебросил их через плечо, схватил банку с червями и бегом пустился к плотику.
— Куда ты, чудак? — закричал ему вслед Кирилл. — Сейчас не клюет, к обеду не успеешь наловить!
Женька на бегу только отмахнулся.
— Нрав он показал, а дела не сделал. Придется так: кинем жребий, кому за молоком идти, а остальные начистят побольше картошки, — сказал Антон.
Жребий пал на Сергея. Он спел трагическим голосом: «О жалкий жребий мой!» — и поплелся с ведром в руках в дальнюю дорогу. Примерно на полпути он догнал Подвысоцкого. Василий Ефремович выругал самбистов за неявку на урок.