И музыканты были забавные, в просторной яркой одежде — если бы «Бременские музыканты» сошли с экрана, то выглядели бы примерно так же. Был среди них не только флейтист — ещё один молодой парень играл на барабане, девчонка с розовыми волосами — на скрипке, а весёлый мужик со всклокоченной седой шевелюрой, похожий на Эйнштейна, — на синтезаторе. Скрипачка периодически пела, откладывая свою скрипку, и довольно неплохо, нежно так и звеняще. Правда, Соня не слышала и половины песен, которые исполняли эти ребята, — а вот Юра знал все без исключения и шептал ей на ухо, как эти песни называются и кто их исполняет.

А когда концерт закончился, Юра вдруг сказал:

— Подожди чуть-чуть, — и побежал к музыкантам. О чём-то говорил с ними несколько минут и вернулся на редкость довольный и сияющий.

— Ты что так светишься? — полюбопытствовала Соня и удивлённо открыла рот, когда Юра ответил:

— Спросил, не нужен ли им гитарист. Оказалось, нужен! Они по воскресеньям репетируют, позвали меня на пробы.

— Здорово, — кивнула Соня. Ей нравилось, как зажигались Юрины глаза, когда он говорил о музыке.

— Ага. И забавно, потому что в субботу у меня ещё одно прослушивание. Совсем забыл тебе рассказать…

Соня слушала Юрины откровения про творческий центр «Труба» и неожиданно поймала себя на мысли, что ей хочется пойти туда вместе с ним. Причём непонятно зачем, просто хочется.

Совсем как раньше. Тогда у неё, бывало, тоже появлялись нерациональные желания. Чего-то необъяснимо хотелось, и Соня порой даже не сдерживалась.

Но сейчас она промолчала — ей показалось, что это всё же было бы слишком странное предложение.

Соня

Они с Юрой возвращались домой, когда уже стемнело. Воздух стал более прохладным, посвежел и полностью лишился дневного жара, приятно касаясь кожи. И не только воздух… Рука Юры, которой он сжимал Сонину ладонь, тоже была очень приятной, тёплой и крепкой. Периодически Юра касался пальцами запястья девушки, чуть поглаживал его, и Соня замирала от необыкновенно ярких и сладких ощущений, из-за которых дышалось чуть чаще и взволнованнее…

— А как ты относишься к розовым волосам? — поинтересовалась Соня, пытаясь отвлечь саму себя. Ей было и приятно так реагировать на близость Юры, и странно всё это. Десять лет… а он ведёт себя так, будто ухаживает за ней.

— Ты про ту скрипачку? Ну… не знаю, — протянул парень задумчиво. — Я никак не отношусь, наверное. Если человеку нравится — пусть ходит с любыми волосами. Я бы сам краситься так не стал, и татуировки мне не нужны, и пирсинг… Но я не против, когда люди вокруг меня всё это делают. А ты что, хочешь покрасить волосы в розовый цвет?

— Точно не в розовый, — решительно мотнула головой Соня. — Но, может, в синий…

— Здорово! Думаю, тебе пойдёт.

— Я когда-то уже красилась в синий, — вздохнула девушка и на мгновение закрыла глаза — болезненно кольнуло в сердце. — Точнее, в бирюзовый. Когда только закончила институт…

Да, они с Андреем встретились как раз в тот день, когда Соня покрасила волосы в ярко-лазурный цвет. Парень бежал, торопился на автобус, случайно налетел на Соню — она упала и сильно ударилась. И, естественно, после этого ни на какой автобус Андрей уже не сел — повёз Соню в травмпункт на такси, по пути развлекая байками из своей практики хирурга-травматолога. Всё шутил и улыбался, говорил, что надо зрение проверить — и как он умудрился не заметить такую красавицу-Мальвину…

Соня в него с первого взгляда влюбилась. Были у неё до этого парни, пока в институте училась, — но все не те, как выяснилось. С Андреем как-то совсем иначе всё чувствовалось. Как будто до этого Соня жила в чёрно-белом кино, а потом пришёл техник и изменил цветовой режим с «оттенков серого» на полноцветное изображение.

— Ничего себе! — искренне восхитился Юра. — Фотографии покажешь?

— Не знаю… Наверное…

Они дошли до Сониного дома, по-прежнему держась за руку, вошли в подъезд, поднялись на лифте на десятый этаж, и Соня уже приготовилась с сожалением отнимать свою ладонь у Юры, чтобы открыть дверь, когда он сказал:

— Не надо, я сам, — и свободной рукой залез в нагрудный карман рубашки. Наверное, ему тоже не хотелось, чтобы Соня отнимала ладонь.

Она и не отняла. Так и шагнула через порог, продолжая держать Юру за руку…

А потом входная дверь закрылась, отсекая луч света из подъезда, и они остались в полнейшей темноте. Настолько густой и абсолютной, что казалось, будто в глаза налили чернил.

Но страшно не было совсем. Только волнительно.

И Соня отчего-то не удивилась, ощутив вторую руку Юры на своей щеке, а на губах — его тёплое дыхание.