Появился доктор Гиссинг, подвижный, даже несколько суетливый человек с встревоженным любопытствующим лицом. Как и говорил Файорио, он очень заинтересовался случаем с Джейро.

– Есть ли у вас описание того лечения, которое мальчик получал в клинике Шронка?

– Нет, – Хайлир произнес это с таким видом, будто был готов уже вовсю защищаться от нападок доктора Гиссинга. – Было не до того, мальчику едва спасли жизнь.

– Понятно, понятно! – воскликнул Гиссинг. – Я уверен, что вы все сделали правильно.

– Но в любом случае потребуются новые исследования, – заметил Файорио.

– Это очень интересный случай, – подтвердил Гиссинг и, мило улыбнувшись Фэйтам, вышел.

– Тогда решено. Когда мы можем привести мальчика? – поспешно сказала Алтея.

– Завтра утром в это же время вас устроит? Алтея согласилась.

– Я не могу выразить свое облегчение после того, как мы вверили эту проблему в ваши руки.

– Остается еще один вопрос, – напомнил Файорио. – Я говорю о гонораре, который мы хотим получить с не меньшим желанием, чем вы – сделать его минимальным. Скажу честно: мы не рвачи, но и задаром не работаем, так что, я думаю, мы с вами все же придем к взаимно выгодному соглашению.

– С этим проблем не будет, – гордо ответил Хайлир. – Как вам известно, мы работаем на факультете Эстетической философии. Мы перешлем деньги через казначейство Службы Здоровья.

– В этом казначействе уж такие крохоборы, – фыркнул Файорио. – Они никогда не преминут при случае прикарманить сол-другой. Впрочем, это не имеет значения. Надеюсь завтра увидеть вашего мальчика!

Вернувшись из школы далеко после полудня, Джейро обнаружил, что родители ждут его в гостиной – ситуация небывалая. Алтея тут же вскочила и, налив три бокала коллекционного Альтенгельба, подала один из них Джейро. Это вино не подавалась без особого повода, и Джейро понял, что произошло нечто важное.

Сделав первый глоток, Хайлир откашлялся. Неловкость заставляла его говорить с совершенно излишней в подобном случае торжественностью.

– Джейро. Я и мама были весьма удивлены, узнав, что у тебя есть проблемы. Очень жаль, что ты не поделился с нами раньше.

Джейро вздохнул почти с облегчением. Значит, дело, все-таки приняло тот неизбежный оборот, которого он одновременно и желал, и боялся. Слава богу, теперь у него есть возможность объяснить все как следует – все свои ужасы, тревоги, замешательства, приступы панической клаустрофобии и свой страх перед неизвестным. В едином порыве он хотел выплеснуть и всю свою любовь к этим двум людям, и благодарность к тем, кто по его вине теперь переживает и, может быть, даже мучается не меньше, чем он сам. Но когда он заговорил, слова почему-то оказались искусственными и сухими.

– Извините, что так обеспокоил вас, я не хотел, чтобы так случилось. Я думал, я смогу справиться один.

– Это хорошо, но… – тоже как-то сухо кивнул Хайлир.

Но тут вступила Алтея.

– Я буду говорить без предисловий, мой мальчик! Словом, мы думаем, что тебе надо обследоваться у специалистов. Мы уже договорились, что с тобой встретится доктор Файорио из Ассоциации ФВГ. Это очень опытный врач, и мы уверены, что он обязательно поможет тебе.

Джейро пригубил вина, хотя совсем не любил его.

– И сколько времени это займет? Хайлир пожал плечами.

– Этого, к сожалению, никто не знает, поскольку неизвестна причина твоих неприятностей. Но первая встреча с доктором Файорио должна состояться завтра утром в Бантон-Хаузе в Целесии. Это, кстати, очень милое местечко.

– Уже завтра? – Джейро был поражен.

– Чем раньше, тем лучше. В школе начинаются весенние экзамены, и более удобного времени не будет.

– Да, наверное, – задумчиво протянул Джейро. Алтея притянула его к себе.

– Мы, конечно, будем с тобой. Так что нет причин для волнений.

– А я и не волнуюсь.

Сразу же после позднего обеда Джейро попрощался с родителями и отправился к себе, чтобы лечь. Но долгое время мальчик лежал без сна, вглядываясь в темноту и гадая, какую же терапию применят к нему в этой самой Ассоциации. Должно быть, это что-то не очень страшное, потому что в противном случае клиентов у Ассоциации скоро не осталось бы.

Джейро ясно было только одно: там врачи явно попытаются разрешить тайну его ранних лет – и это, наверное, к лучшему. К сожалению, он мало чем мог им помочь: образ изможденного мужчины на фоне неверного вечернего света какого-то далекого мира, взгляд на романтический сад, освещенный парой больших бледных лун и… голос.