– Маккейб, я думала, ты не придешь, – тонкие женские пальчики обхватывают мои плечи, а пухлые теплые губы касаются поцелуем шеи.

– Гвен, я приезжаю сюда почти каждый четверг, и каждый раз ты говоришь одно и тоже, – усмехаюсь и наклоняюсь к машине, перекидывая спортивную сумку с переднего сидения на пассажирские, не обращая на нее никакого внимания.

– Хочешь назвать меня предсказуемой?

Закрываю тачку и оборачиваюсь.

– Я хочу выпить «Спрайта» и поплавать в бассейне, а не трепаться о твоих качествах, – прохожу мимо, разминая шею. – Без обид.

Меня не интересует Гвен. Не спорю, у нее отличная фигура, яркая внешность. Она твердая десятка, но ее характер и ценности… Продажная, чью задницу можно оплатить свифт, статусом или популярностью. Ей плевать, как ты выглядишь, если ты успешен. Насрать, как ты себя чувствуешь или что с тобой происходит. Главное лишь то, что ты сможешь дать ей взамен. Для меня Гвен – потрепанная кукла, трясущая задницей в тайм-аутах на наших играх, и не больше.

Мой отец как-то сказал одну вещь, которую я запомнил на всю оставшуюся жизнь: «никогда не пользуйся общественным туалетом, а также вещами, которые не принадлежат только тебе одному».

В этом есть смысл.

Гвен – хренов общественный туалет для спортсменов. Та самая хоккейная зайка, которая раздвинет для тебя ноги, если на твоей спине есть красивый номер.

Наверное, ходят слухи, что хоккеисты делятся своими фанатками и даже развлекаются с ними целой командой одновременно. Гребаное вранье. Срань. Как минимум я не участвую в таком.

У меня есть негласное правило: никогда не заниматься сексом с теми, у кого между ног побывал хотя бы один хоккеист.

– Эй, Маккейб! Твой хет-трик на последней игре с «Койотами» был великолепен.

Пожимаю руку парню и толкаю его плечом в качестве приветствия, прежде чем пройти дальше.

У барбекю зоны, где находится небольшой домашний бар Рико, который, собственно, и устраивает вечеринки каждый четверг для нашей команды, сидят мои парни. Запасной вратарь, несколько нападающих и защитник. Остальные разбрелись по большой вилле Гарсиа. Громила у стола с бирпонгом, Барби и Каспер в бассейне, а другие… Возможно, показывают гостевые комнаты одержимым хоккейным зайкам.

– Брааай! – свистит мой лучший друг и машет мне рукой. – Давай сюда. Водичка – улет!

Натягиваю улыбку и, подхватив из мини-бара холодный «Спрайт», направляюсь к бассейну.

– Что я пропустил?

Открываю жестяную банку и делаю несколько жадных глотков.

Я пью эту гадость только по четвергам. Это ненормально? Верно. Пока кто-то мечтает о холодной «Короне» с лаймом, я мечтаю о гребаном дерьме под названием содовая.

– Ты удивишься, чувак, если я скажу тебе, кто здесь.

Ставлю банку на край бассейна, стягиваю одежду и делаю прыжок из передней стойки с вращением вперед. Всплеск воды накрывает купающихся поблизости с головой, вызывая визги и смех. Выныриваю на поверхность и, встряхнув головой, забираю свой напиток.

– Майк Тайсон?

Коуэл закатывает глаза, а его лицо приобретает странную улыбку.

– Ее имя на букву Х.

– Хейли Бибер? – сдерживаю улыбку, осматриваюсь по сторонам в поисках жены скандально известного певца.

– Ханна Уэндел.

Флешбэк нашего знакомства с блондинкой моментально ударяет по несоображающим мозгам.

Уэндел-младшая. Та самая девчонка, которая скакала на ублюдке с именем Рик. Я ненавижу этого недоноска. Так сильно, что даже при воспоминаниях о нем у меня начинают сокращаться все мышцы тела.

Сжимаю кулак, и банка с содовой превращается в мусор.

– Какого черта она здесь? – рычу сквозь зубы и осматриваюсь по сторонам. – Разве ДэдПол не говорил, что девчонка под домашним арестом?

– Вроде того, – усмехается Фрай. – Но ты помнишь, о чем говорил я? Она любит вечеринки, но еще больше – нарушать правила.

Закусываю губу, наблюдая за брюнеткой, которая строит мне глазки с другого края бассейна, что-то нашептывая своей подруге.

– Значит, Уэндел здесь… – он кивает. – И где она?

Стоит мне только задать этот вопрос, как я слышу: «ХАННА! ХАННА!».

Крики толпы возле стола с бирпонгом заставляют меня обернуться.

– ХАННА, ПОКАЖИ ИМ! – верещит брюнетка, которая удобно устроилась на плечах хозяина дома. Гарсия придерживает ее за бедра и тоже скандирует: «Давай, Ханна!».

– Вот черт! – фыркаю и, опершись руками на край, вылезаю из бассейна.