– Если пингвинов еще нет, я ухожу, – подает голос Ханна, натягивая через голову мой свитшот, когда мы оказываемся у последней двери, отделяющей нас от самого важного события в наших жизнях.

Черт. Знала бы она, что я задумал…

Соберись Брайан-сладкая-задница-Маккейб. Возьми себя в гребаные краги, мудила!

Выдыхаю и толкаю дверь, открывая перед ней опустевшую арену.

– Какого хрена? – недовольно рычит она, – Где эти пернатые ублюдки?

Пожимаю плечами и беру ее за руку.

– Наверное, мы приехали быстрее. Может…

Это Ханна. Уэндел нельзя взять лаской, когда ее иголки вот-вот вонзятся во все окружающее. Здесь надо действовать иначе.

– Спорим, ты не сделаешь аксель? – неуверенно говорю первое, что приходит в голову, и когда понимаю, что это чертовски правильное решение, ухмыляюсь.

Ханна открывает рот и громко смеется, запрокидывая голову.

– Штука, ангелочек. – Приподнимаю бровь, пытаясь понять о чем речь. – Готовь штуку баксов, ты уже проиграл.

Она целует ладонь и отправляет мне воздушный поцелуй, прежде чем сесть на скамью и переобуться в коньки. Я следую ее примеру и первым оказываюсь на льду в ожидании шоу.

– Музыка, – фыркает она.

– Музыка? – переспрашиваю я.

– Включи какую-нибудь песню. Желательно ту, которая заставит тебя забрать свои слова обратно, пока я не показала тебе свой фирменный аксель и не обанкротила твой зад.

Усмехаюсь и достаю из заднего кармана телефон, включая Спотифай.

Первой попавшейся песней оказывается «James Bay – Us», и я замираю, поднимая глаза на свою девушку, которая стягивает мой свитшот и уверенно ступает на лед.

Весь этот момент меняется для меня, когда я вижу, как она перевоплощается. Та прежняя Уэндел словно берет перерыв и натягивает солнцезащитные Рей Бен, выпуская милую малышку Ханну. Ее глаза наполняются смесью грусти и нежности. Она грациозно разводит руки в стороны и кланяется передо мной, прежде чем разогнаться и выполнить первый трюк, издавая рассекающий звук лезвием коньков при приземлении.

Я наблюдаю за ней, зажимая кнопку повтора песни, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

Ханна начинает кружиться, отводя носок в сторону. Ее тело прогибается, а нога поднимается выше. Она хватает ее рукой, сжимая пальцами лезвие и вытягивает над головой, крутясь так быстро, что я забываю, как дышать.

Прежде чем вернуться в исходное положение, Ханна прокручивает восьмерку ногой и тормозит коньком об лед, изящно вытягивая руку.

Ее выступление продолжается. Она набирает скорость и в прыжке поворачивается в мою сторону, грациозно двигаясь вперед спиной. Светлые волосы слегка прикрывают ее раскрасневшееся лицо, но это не мешает мне заметить ее слезы.

Ханна плачет?

Сглатываю ком, когда меня ударяет осознанием.

Уэндел может повторять сотни раз, что не вернется в этот спорт, но на ее лице написано: «Это была любовь».

Разогнавшись еще быстрее, она выезжает на центр льда и исполняет тот самый аксель, на который мы поспорили.

И, что я хочу сказать?

Я готов отдать ей не тысячу долларов, а все свои гребаные деньги.

Ханна повторяет его еще и еще, а затем еще раз, но на этот раз более сложный, двойной. И в этот самый момент, она падает на лед, проезжая по нему спиной без движений.

Ее волосы хаотично распадаются в стороны, грудь не вздымается.

Я срываюсь с места, несясь к ней с той же бешеной скоростью, с которой бьется мое сердце.

– ХАННА! – кричу я, резко тормозя у ее тела, и падаю на колени. – Детка, черт дери! Ты в порядке?

Я приподнимаю ее, осторожно укладывая к себе на колени и сжимаю ладонями лицо.

– Очнись, пожалуйста. Ханна, я прошу тебя.

Мое сердце колотится так сильно, что я чувствую его в висках.

Мне еще никогда не было так страшно, как сейчас.

Прикладываю палец к ее артерии на шее, чтобы проверить пульс, одновременно прижимаясь лбом к холодной щеке.

– Что я должен делать, твою мать?! – рвано рычу, пытаясь держать себя в руках, но получается хреново.

Я чувствую себя гребаной растерянной девчонкой, которая ничем не может помочь и сейчас заплачет.

Отстраняюсь и принимаю решение сделать ей искусственное дыхание, массаж сердца и что-нибудь еще, чтобы только она очнулась и посмотрела на меня самым прекрасным в мире взглядом.