— А если не смогу? — также тихо спросил я.

— Тогда это уже не будет тебя волновать.

После этих слов старик бодро ушёл. А ведь он был прав. Только вот как не думать, что из-за отсутствия упёртости с этим бараном может пострадать не одна сотня человек?

Решение нашлось внезапно.

— Давай сделаем так, — сказал я в сторону динамика. — Ты не обязан мне верить касательного нового судного дня. Но, как смотришь на то, чтобы организовать производство оружия против этих тварей? И сам будешь защищён, если я вдруг окажусь прав, и заработать на этом сможешь.

— Ты пытаешься поделить шкуру неубитого мутанта, — из динамика донёсся смешок.

— Пусть так. А ты разве что-то теряешь?

— Нет, даже наоборот, если твоя идея выгорит.

Голос мужчины из злобного и недоверчивого стал задорным, словно я смог пробудить в нём предпринимательский азарт.

— Тогда по рукам?

— Да! Знаешь, куда ехать?

— Примерно.

Мужчина объяснил мне дорогу и настоятельно попросил выдвигаться сейчас, чтобы мы ему больше глаза не мозолили.

Я, в свою очередь, нашёл Октера, и у него ушло ещё три часа, чтобы забрать обратно все свои внушения. И за это время мне пришлось отдать ему больше половины собственных сил.

Так что выехали мы глубокой ночью. И где-то за два часа добрались до завода-бункера. Обошлось без происшествий. Конечно, такую толпу мутантов все, кроме инопланетян, будут обходить стороной.

Здесь всё было устроено точно также, как на предыдущем месте нашего базирования. Так что я подошёл к воротам и смело помахал в камеру.

— Пусть заходит один мутант с пленником, — послышалось из динамика.

А ещё через миг ворота отъехали в стороны.

— Э, так я его один не дотащу! Там, вообще-то, целая космическая капсула.

Ответ раздался через минуту:

— Тогда пусть ваши мутанты доставят капсулу к главному шлюзу бункера, а затем уйдут.

— Ладно.

Я приказал пятёрке самых сильных мутантов отнести капсулу к широким дверям одноэтажного здания. И они справились за каких-то десять минут.

Сам остался у здания вместе с пленником. А мутанты вернулись за ворота, которые тут же за ними закрылись.

Это меня насторожило. Я опасался идти один, хотя умом понимал, что это всего лишь мера предосторожности.

Но больше меня удивило то, что в стенах не было фериума, хотя я прекрасно ощущал его, как барьер для своей силы, под своими ногами.

Вскоре массивная дверь отъехала в сторону, и меня встретили трое в защитных костюмах. Я помог им погрузить металлическую капсулу на тележку, а затем последовал за ними.

— Я окружил себя полем, которое не пропускает радиацию. Так что вы можете измерить фон вокруг меня и не опасаться, что я причиню вам вред, — предупредил я, когда мы прошли в светлый коридор.

— Мы не можем пустить вас в бункер, — ответил мужской голос, приглушённый противогазом.

— А это разве не его часть? Получается, что я уже в бункере, — усмехнулся я.

— Это зона для экспериментов с радиацией. Вы останетесь здесь.

— На кой мне это надо? — хмыкнул я.

— Для связи с нашими учёными. Я отведу вас в специальную комнату.

Мы дошли до лифта, и бункерские погрузили в него тележку с пенником. Двое остались вместе с ним, чтобы спуститься вниз.

А меня, как и обещано, повели в специальную комнату для переговоров.

— Сюда, — указал бункерский, и перед нами отъехала массивная дверь.

Он жестом указал мне входить. Ну, я пожал плечами, и как доверчивый дурачок, зашёл.

И покрыл самого себя благим матом, когда дверь за моей спиной тут же закрылась. А с моей стороны не оказалось ни ручки, ни панели для её открытия.

Я оказался в небольшой комнате, напоминающей больничную палату. На меня тотчас накатила слабость, колени подкосились.

Еле добрался до кровати и прилёг.

Шестое чувство больше не работало. Ведь я оказался под толщей стен, внутри которых пульсировал фериум. А для мутантов это смерти подобно.

Я чувствовал, как силы стремительно покидают моё бренное тело. Как я снова становлюсь человеком.

И это было до боли ужасно. Каждый миллиметр кожи горел, отдавая родимую радиацию. Со лба струями стекал пот, а я не мог даже руку поднять, чтобы смахнуть его.

Казалось, что смерть уже очень близко. И с каждой попыткой наполнить лёгкие воздухом, старуха с косой, с ликованием приближалась.

Надо же было так глупо попасться! Теперь я и сам пленник, который чудом сохранил ясность мыслей.