Каждый считал своим долгом подойти и отметить, как хорошо, что я не умер. Но эпичнее всего это получилось у Лавины.

— Моооор! — прокричала она, забегая в столовую.

Тут же бросилась мне на шею.

— Живой, засранец! Живой! — она прижалась ко мне, и на её щеке застыла ледяная слеза.

А пока она обнимала меня, я уплотнял её противорадиационную защиту и передавал энергию. Ведьма правильно подметила, что куполов хватило бы ещё на день, не больше. Потом отсутствие радиации начало бы убивать мутантов.

— С чего бы я засранец? — усмехнулся я.

— Ты заставил меня переживать.

Пока я рассказывал о своих опасных приключениях, Лавина не отходила от меня ни на шаг. Больше всего вопросов у учёных вызвало появление Ани.

— Девочке нельзя будет здесь находиться во время эксперимента с метеоритом, когда его привезут, — огласил Степанов.

— Это ещё почему? — возмутился я.

Не позволил бы ему использовать Аню для других опытов и прочих целей. Учёным ведь только волю дай. А Аня такого не заслужила.

— Она может повлиять на результат. Как понимаю, скоро нам следует ожидать большие группы мутантов. Я предлагаю в ближайшие дни все силы бросить на усиление девочки. Тогда она сможет снять осаду.

— Я не позволю вам ставить над ней опыты, — отрезал я, а кулаки невольно сжались.

И без того от рук учёных пострадало достаточно наших мутантов. Я позволил ему забрать Петю, но больше исключений не будет.

— Мор, вы меня неправильно поняли…

— Всё я прекрасно понял! Вы хотите использовать её в своих целях. Она же ещё ребёнок!

— Вы даже не выслушали моё предложение.

— Я провёл с ней достаточно времени, чтобы понять, её не усилить обычным способом. Мы разве что к метеоритам её не подпускали.

— Но это же может сработать.

— Сомневаюсь. Скорее она выбьет из них радиацию, также как делает со всем.

— Позвольте попробовать. Один осколок не причинит ей вреда. Это я вам гарантирую.

Это я и сам знал. В худшем случае метеорит превратится в обычный булыжник, а в лучшем — он сможет сделать Аню чуточку сильнее. Но зачем это, если наша цель не снять осаду, а предотвратить судный день?

— Ладно, — согласился я. — Но только один осколок. Если не получится, то вы оставите девочку в покое.

— Хорошо, — ответил Степанов и рефлекторно протянул мне руку.

Я проигнорировал. Он это заметил и быстро убрал руку. Бункерские постоянно забывали, что трогать меня опасно для жизни. Да, в подобной дружеской атмосфере, если наш союз можно так назвать, у большинства напрочь пропадал инстинкт самосохранения. Но главное, что я был всегда начеку.

Степанов уговорил меня провести опыт с осколком сразу, как Аня вернётся в привычное для ребёнка состояние. И, кто бы знал, что это случится так скоро. И после совещания, где я рассказал о своих похождениях и восстановил защитные поля всех мутантов, Аню привели к нам в сопровождении трёх врачей. А Степанов побежал за осколком с таким энтузиазмом, что только пятки его в коридоре сверкали.

Благо Прохоров распорядился проводить эксперимент в специально отведённом для этого помещении, поэтому Степанов повёл Аню в одну из палат, что предназначались для размещения мутантов.

В соседней сидел Петя, и дверь в его комнату оказалась открыта. Увидев меня, он выбежал и сразу спросил:

— У тебя получилось? Получилось?

— Почти. Совсем скоро, — улыбчиво ответил я.

Сперва Петя расстроился, но потом увидел Аню, и дети познакомились. Они взяли с друг друга обещание поиграть вместе, когда взрослые разрешат и плавно про меня забыли.

Только вот Степанов не забыл и поторопил детей прощаться. Расставались они неохотно. Конечно, ведь других детей на этом уровне нет. А бункерские своё чадо к мутантам не подпускали.

Аня села за стул возле стола, и Степанов положил перед ней метеорит. Все наши мутанты и Прохоров столпились за прозрачной дверью, всем было интересно понаблюдать. И никакие призывы Степанова их не остановили.

— Анечка, девочка моя, сейчас я открою ящик, и ты должна будешь дотронуться до светящегося камня. Хорошо? — проинструктировал девочку учёный.

— Хорошо. А потом можно будет с Петей поиграть?

— Конечно. Если захотите, я могу поселить вас в одной комнате.

— Будет здорово.

— И игрушек им выдайте. Эти дети заслужили хотя бы пару дней нормального детства, — вставил своё слово я.

— Конечно, — легко согласился Степанов и открыл короб из фериума.

Комнату залило лёгкое зелёное свечение от метеорита. Я сразу смекнул, что учёный выбрал один из самых ярких.

Аня осторожно положила свою маленькую ладонь на осколок метеорита.