— Глуповат, однако, твой приятель — выдал старик, гладя свою бороду морщинистыми худощавыми руками с нестриженными грязными ногтями, от которых стоял противнейший запах земли.

— А вы, позвольте спросить, кем являетесь, что оскорбляете моего товарища? — изменился тон Андрахила на более серьёзный и в чём-то даже угрожающий.

Несмотря на то, что Йереван действительно не отличался умом и сообразительностью, он как-никак являлся пехотинцем, и до сих пор держит это звание. А значит — какой-то неизвестный дед не имеет право на оскорбление.

— Вот, значит, как заговорило нынешнее поколение… Я в твоем возрасте уже… мг… — прервался старик. Он все пытался выдумать то, что произведёт впечатление на Андрахила, но его старания были тщетны.

— И что же вы делали в моём возрасте? — начал смеяться над своим новым собеседником Андрахил.

Старик почувствовал себя никчемным, но он не хотел с таким позором уходить, ведь на него смотрела вся таверна. Особенно — усатый бармен. Тогда он не растерялся и достал острый маленький ножик, размер которого не превышал и двух дюймов. Старик пригрозил ножом Андрахилу прямо к лицу со словами:

— Как такой ублюдок, как ты, смеет оскорблять меня!? Да ты, сукин сын, невоспитанный! Нынче только званием пользоваться и можете, а нормальные мужики уже давно на больничной койке лежат!

Вероятно, дед совсем сошел с ума. В тот момент, когда он начал свои крики, его глаза расширились и наполнились невероятной злобой. Лицо тут же покраснело, а зубы старика сомкнулись под конец его небольшого монолога.

Один из посетителей — молодая девушка с длинными рыжими волосами, лет так 16. Рост которой ели-ели достигал пяти фунтов, решила заступиться за героев. Она подошла к старику и влепила ему мощнейшую пощёчину, после этого сказав:

— А вам не кажется, что вы ведёте себя хуже наших защитников?

В сравнении со стариком она — щенок, решивший дерзнуть старому хищнику.

Старика так взбесила такая дерзость, что он, не сдержав накал эмоций, быстро провёл ножичком вдоль глаза красивого личика юной дамы. Спустя мгновение, девушка закричала. Половина её лица была полностью в крови, а глаз превратился в рассеченный на две части. Старик тут же пнул её в живот, а тем временем за происходящим наблюдали посетители. Никто из них даже не вступился за даму. Лишь в Фромгаре, сидящем ближе всего к старику, блеснула честь. Не растерявшись, он встал, затем одним ударом своего кулака с металлическим кольцом на среднем пальце, превратил лицо старикана в кровавую картину. Дед повалился на деревянный пол. В процессе падения он выронил из своих костлявых рук свой маленький нож. Это и сыграло на руку Фромгару. Взяв в руку ножик, в голове Фромгара проявились мысли: «Что будет потом? Меня же убьют». Все с восторгом наблюдали за унижением подлого сумасшедшего пожилого ублюдка и были в ожидании его гибели. Фромгар, осознав желания наблюдающих, принял решение. Он протянул руку старику, но как только обезумевший укусил руку, которая его и пощадила, Фромгар хладнокровно вонзил нож прямо старикашке в ладонь. Всё кончилось. Дед даже не завопил, лишь издал тихий стон, затем, вероятно, умер. Раздались аплодисменты. Андрахил, наблюдавшей за происходящим ужасом весь побледнел. «Неужели в этих людях совсем нет доброты?» — проскакивали мысли в его голове. Пострадавшая девушка продолжала плакать. Ей никто и не пытался помочь, но, когда лишь один столик был запачкан её кровью, в дело вмешался бармен. Он проводил даму до лекаря, затем возвратился обратно. Позднее, в бар зашел накаченный парень, который совсем недавно нёс Фромгара и Андрахила до того же лекаря. Его могучая, волосатая рука схватила старика за туловище, затем он скрылся. Как ни странно, он направлялся к врачу. Никакой информации об этом человеке не было. Лишь догадки о том, что это, возможно, помощник доктора, либо местный «вышибала». Сильное внимания со стороны посетителей напрягало и Фромгара, и Андрахила. Тогда герои решили покинуть это заведение. Вслед им кричали комплименты, похвалы и пожелания.

Они отошли на приблизительно двести метров. Глейц похлопал по плечу товарища, спросив после этого:

— Как ощущения, герой?

Фромгар сохранял хладнокровие, как и при своём ударе ножом по старику. Но после такого вопроса он не сдержался, и улыбка сама по себе вылезла на его невинном выражении лица. Небо было серым, тучи сгущались над великими горами. Находясь здесь, мысли путались. С одной стороны — полное спокойствие, никакой тьмы и нежити. С другой стороны — тьма всё еще не отступила и продолжает обременять святые земли. Однако случай этот крайне абсурден. Как только товарищи прибыли сюда, им приходится сталкиваться с злым старичком, а также глупостью жителей, не желавших как-либо вмешаться в эту возню.

Недолго думая, Фромгар ответил:

— Я сделал то, что должен был. Кто бы осмелился, если не я?

— А я и не говорю, что это плохо. Этот гад скорее всего не в себе. Это уже не наша забота.

Следующие два с половиной часа у героев прошли с истинным счастьем. В тот момент их не волновал факт нападения тьмы, их лишь волновало веселье и наслаждение жизнью. Когда же последняя тарелка супа была отведана, Андрахил предложил Фромгару прогуляться до ближайшей степи. Здесь было вполне уютно, тихо. Ни единой живой души, за исключением пробегающих япурей6 и других мелких животных. Рядом со степью находилось озеро, у которого и присели герои. Наблюдая за тихим движением воды, из которой изредка выскакивала рыба, хотелось лишь просто сидеть. Сидеть и смотреть. Наблюдать красивые пейзажи, пока небезызвестная тьма не поглотила их красоту. Облегчало положение и то, что нет никаких неудобных доспехов, в которых нормально было только стоять или идти. Фромгар, через несколько минут после уютного молчания и наблюдения за природой, спросил:

— И как долго наше счастье будет продолжаться?

— Пока мы здесь.

Андрахил привстал и спустился к озеру ещё ближе. Рядом с песком было много различных камней совершенно разных размеров и цветов. Одни красные треугольники, другие фиолетовые овалы. Ему захотелось вынести свои мысли на бумагу, что и неудивительно, как никак смерть ближе, чем будущее. И Глейцу крайне повезло, ибо в кармашке его штанины оказалась небольшая записная книжка.

Сев на достаточно большой круглый камень, похожий на сверкающий сапфир, темнеющий с каждым прикосновением воды, Андрахил принялся писать первые мысли. Пишущих приборов не было, лишь небольшая записная книжка в мягком бордовом переплёте. Рядом с камнями можно было найти что-то интересное, чем можно писать. Это и получилось. Андрахилу и не пришлось идти на тяжелые поиски, под соседним камнем лежал небольшой овальный слегка заострённый уголёк. Светило уже почти исчезло, шум озера полностью заглушил треск сверчков. Озеро преграждало Андрахилу добраться до леса, хотя с виду он был крайне близок. Теперь ему хотелось лишь размышлять и мечтать. Он всегда хотел иметь человека, на которого можно положиться, любимого человека. Жаль, что теперь ему приходится мечтать о хотя-бы одном спокойном дне без тревог и битв. С виду он простой пехотинец, что служит командиру, а этот командир служит адмиралу, адмирал же служит королю, король служит кому-то побольше. Написав всего лишь одно предложение с датой в самом начале, он решил, что пора бы и отойти к дому.

«13 ма, 1463 ПБПА. Сегодня в таверне вместо крови и смерти подавали вино да пиво»

Поднявшись в горку, Андрахил увидел заснувшего на траве Фромгара. Тот явно не хотел спать в обычной кровати в тепле. Было итак достаточно тепло, никаких намёков на дождь не было. Закинув руку за голову, юнец открыл свои кристально-голубые глаза и просто молчал. Молчал и молчал. Каждая секунда здесь проходит с таким наслаждением, словно волчонок вернулся к своей семье, убегая от злых охотников. Становилось всё темнее. Ночное светило показалось полностью в своей красе, и зелёная травка стала куда светлее, нежели без него. Прошлой ночью её затмили тёмные облака тьмы. Это говорило о том, что бояться нечего. Андрахил прилёг рядом со своим приятелем. Его уже клонило в сон, однако сейчас это не имело такого важного значения.