— Те звезды… — пробормотал из-под носа Фромгар, уставившись на прекрасное небо, усеянное яркими частичками.

— Что?

— Они такие красивые… За всю жизнь так и мне не приходилось наблюдать за такой красотой. — тембр голоса сменился с спокойного до более сентиментального; наполненного печалью, исчезающей от совершения одной из его целей — лежать и размышлять вдали от дома.

— Я давно служу в войсках, видал и горы, и вулканы, и каньоны глубиной до несколько миль. — начал автобиографический рассказ Андрахил, пытаясь вспомнить детали из юности. — когда в первый раз перед тобой предстаёт такая картина, кажется, что ты свободен. Правда, когда я впервые наблюдал за ночью, орионы решили напасть на наш лагерь и…

— И всё наслаждение исчезло под гнётом войны? — не дождавшись утомительного рассказа, перебил Фромгар.

— Да…

Тёплая капля слезы пустилась по левой щеке Андрахила, медленно спускаясь к земле. Они были солдатами в пехоте, чьи имена не вспомнили бы после гибели. Теперь от их старого звания осталось лишь название. Лежа в удобной светло-коричневой рубахе и тёмно-синих широких штанах, Андрахил вспоминал молодость. Он устроился в добровольцы, о чем явно пожалел. Когда ты совсем юн и даже молоко не обсохло на губах, ты познаешь ужас войны, думая, что это великий поступок — вступить в армию. Любовь и страсти уходят из твоей жизни. Тебе дают снаряжение, меч с щитом и иди бейся. За всю историю этих земель, каждый год велась своя отдельная война. Каждый год погибало множество людей и не людей, но нелюди всегда выживали.

Поковырявшись в носу, он уснул. Фромгар же продолжал думать. «Есть белая полоса жизни, а есть чёрная. После чёрной, как правило, всегда идёт белая. А после белой, неужели всегда черная? Или это просто выдуманные кем-то правила, чтобы замотивировать разумы печальных существ?» — не прекращался поток его мыслей. Возможно теперь, он получил ту свободу, о которой так давно мечтал. Наконец, и он мирно уснул, под шум озера и копошащихся в кустах зверях.

Тихое журчание воды никак не мешало сну, даже наоборот, дополняло его. Спустя некоторое время, Андрахил приподнялся. Его дух был полон решимости и счастья. Но подозрение всё никак не покидало его. Неужели такое везение в жизни бывает? Как только он подумал об этом, ветер стал порывистым, сильным. «О да, это знак» — проскочила идея у мужчины. Встав над своим напарником, он недолго думал — будить или не будить? Приняв однозначное решение, Андрахил несколько раз проговорил имя приятеля, время от времени пиная его. Спустя множество попыток, Фромгар ели встал и как в том лесу, он, опираясь на Андрахила, шёл к новому дому.

Зайдя в башню, они обнаружили еще не спящего лекаря, одиноко сидящего за бумагами и едой в придачу. Он решил сменить свой костюм на светло-красный плащ с капюшоном того же цвета. Его длинные серебристые волосы аккуратно вылезали из капюшона. Он вежливо поприветствовал приятелей, ничуть не удивляясь позднему приходу. Убрав все важные бумаги с записями со стола, он предложил выпить его новый чай — «Маргарет» с особыми добавками в виде сушёного апельсина и горсти сока винограда. От чая отказался лишь Андрахил, решивший без лишних разговоров лечь спать.

Сев за уютный стол, за которым они уютно завтракали утром, начался непродолжительный разговор.

— Помнишь старика в таверне? — с научным тоном выдал врач, разглядывая бумаги и попивая свой новый продукт.

— Тот, кому я руку порезал? — отвечал сонный Фромгар. Чай, что он пил, согревал его изнутри и снаружи. Кислинка лимона слегка взбудоражила его, а сок винограда добавил энергии.

— Мефендий Уль Рих Таг. Он жив и сейчас на так называемом домашнем аресте. Напал на тебя без причины, что у нас является большой редкостью, вследствие чего и была такая неоднозначная реакция народа.

— А девушка?

— Теперь она живёт с небольшим шрамом, но глаз в порядке. Понятия не имею как, но у меня получилось его сохранить!

Отблагодарив целителя за спасение мирной души, Фромгар подкинул ему несколько золотых, полученных от посетителей за героизм. Далее он перешёл в спальню, как и подобает к двум часам ночи. Находясь уже там, Фромгар сидел в кресле и смотрел из окна на прекрасный открывающийся ему вид деревни, вдали стояли бессмертные вечные горы, уходящие в небеса. Чуть ближе гор он увидел тот лес, что был перед ним у того озера. А взглянув еще ближе к себе, он увидел то озеро. «Неужели мы так близки к чему-то столь великому?» — возникла мысль в его голове. Сейчас он был в том же положении, в котором ранее пребывал Андрахил, вписывая в записную книжку свои первые мысли. Юнцу тоже хотелось вывалить всю свою и злобу, и уныние, и горесть, и счастье на бумагу. Пройдя вдоль спальни, он взял книжку Андрахила, где под ночным светом прочитал: «13 ма, 1463 год ПБПА. Сегодня в таверне вместо крови и смерти подавали вино, да пиво».

Перелистнув на следующую страницу, Фромгар решился на написание своего полноценного произведения. Выбирать пришлось недолго: одна большая поэма. Целая история, расписанная в стихах, что так привлекало его в детстве, но тяжести жизни разлучили его с искусством. На тумбочке было несколько канцелярских приборов, из которых первый попался под руку карандаш. И хлынуло вдохновение. Одной строкой за другой, Фромгар писал строчки, словно находясь в бесконечном потоке понятия самого себя. Писанина продолжалась еще более часа. Он раздумывал о том, как-бы передать всю боль и счастье, борющиеся в его душе. И наконец, результат предстал перед его глазами.

Фромгар Йереван

«Борьба вне воли»

Песнь I

Начало конца и приверженцы тьмы без любви к ближним.

В среде неутомимых мук

Где плачет множество святых

Светило скорчилось извне

А я остался без суда;

Того суда, чьего явленье

Я ожидал уже сполна

Кричал мой маленький ребёнок

О том, как жизнь к нему строга

Но я всё шёл и шёл к нему

К раздору тёмному, которым

Я так дышу уже лет 5

Пульсировала та же жажда,