– Погоди, ублядок, доберёмся до тебя, – проговорил, проходя мимо, Никита Романович. – Мы тебе ещё и Василия Юрьевича припомним.

Санька чуть выставил вперёд ногу и Никита, зацепившись одной ногой и запутавшись другой в длинных полах кафтана, упал. Он долго не мог подняться, так как одновременно пытался вынуть прямой короткий меч. Ракшай наступил на ножны и переступил барахтающееся на полу тело.

– Ну всё! Тебе не жить, пёс.

Санька обернулся и кованным носком ударил боярина в висок. Тот обмяк.

– Забирай первую кровь, – тихо сказал он.

– Что там у вас? – Крикнул государь.

– Боярин споткнулся и упал, – сказал Ракшай. – Пока я запирал кладовую.

И царь, и Адашев, и Захарьин быстро спустились вниз. В свете одинокого факела тело царского шурина лежало тряпкой.

– Ты убил его! – Крикнул Григорий Захарьин.

– Чем это? – Спросил Ракшай. – У меня ни кинжала, ни кистеня. Он, наверное, виском о свой меч ударился. Вон и кровь на рукояти.

В свете факелов действительно можно было разглядеть запачканное чем-то тёмным пятки меча.

– Вытаскивайте его на свет! – Приказал Иван. – Этого нам ещё не хватало!

Тело боярина вытащили в подклеть таможенной палаты и осмотрели. Осмотрели по указке царя и Александра, у которого никакого оружия, естественно, не нашли. Носок сапога он сразу обтёр о кафтан трупа, а оставлять отпечатки пальцев на ножнах не боялся. Не то время.

– Вот беда-то какая! – Пробурчал старший Захарьин, зло постреливая глазами на Саньку.

Но кровь на рукояти меча не позволяла ему сомневаться в причине смерти племянника.

– Почему он упал? – Спросил государь.

– Я не видел. Закрывал замок.

– Пусть осмотрят замок! – Встрепенулся Захарьин. – И ключ!

– Пожалуйста, – сказал Санька и достал из-за пазухи небольшой ключ. – А замок там врезной в дверь.

Никита Захарьин лежал раскинув руки. Он был молод, красив и лицом напоминал царицу Анастасию. У Саньки даже заскребло на душе.

– Первая жертва принята? – Спросил он мысленно своего крылатого «кредитора».

– Принята, – подтвердил, ни для кого, кроме Санки, невидимый вампир.

– Первый – пошёл! – Сказал мысленно Ракшай и вздохнул, так как понял, что нарушил самому себе данную клятву, не вмешиваться в ход исторических событий.

Сегодня он убил несостоявшегося прародителя царского дома Романовых, который пока не успел оставить никакого потомства, а должен был родить Фёдора – отца будущего царя Михаила. Но для исправления истории оставался ещё старший сын Романа Захарьина – Данила, царёв дворецкий, уже наплодивший достаточно потомков. Санька вздохнул ещё раз. Он был не против хода истории России, но так как объявился в это время, хотел уменьшить человеческие жертвы в грядущих войнах и создать себе обстановку в которой можно было выжить. А с назначением его наследником престола, его шансы выжить очень сильно сократились. Поэтому в борьбу за чистое небо над головой Санька решил вступить сразу. Без подготовки. А для этого надо было зачищать поляну от пустивших властные корни Захарьиных.

– Чего это он синий такой? – Спросил Сильвестр. – Аки упырь. Ну ка, отойдите все.

Духовник достал из-за пазухи тонкий нож в ножнах, вынул его и ткнул остриём мертвецу в вену на шее. Только капля крови выступила из раны.

– Не могёт быть, – прошептал духовник и перекрестился. – Свят-свят-свят…

Все, и царь в том числе, отпрянули от трупа, а Сильвестр, что-то тихо запричитал, то и дело крестясь.

Александр, знавший причину отсутствия в теле крови, спокойно обвёл глазами окружающих и у всех увидел в глазах ужас. Потом он встретился глазами с Адашевым и тот, наткнувшись на спокойный взгляд Ракшая, вдруг всё понял и закрыл лицо руками. Санька опустил голову, спрятав свой взгляд, и отошёл в сторону, а потом и вовсе вышел на улицу.

Вскоре на улицу вышли и остальные. На всех, как говорится, лиц не было. Захарьин стоял чуть в стороне, едва держась на ногах и раскачиваясь всем телом, потом взревел, и обхватив голову руками, ринулся бежать.

– Не утопился бы, – прошептал Иван. – Ни разу не видел упырей. И как теперь? Всем кровь, что ли пускать? Вот беда-то! А ведь он на свадьбе нашей… И к сыну приставлен был. Надо собираться.

– Забирай и второго, – мысленно сказал Санька и старший Захарьин вдруг запнулся и плашмя упал на сложенную из чурбаков, поставленных вертикально, мостовую. Упал и остался лежать, распластавшись.

– Святые угодники! – Воззвал государь, сильно побледнев лицом. – Что это с ним? Фёдорыч, иди глянь.

– Я пойду, – остановил Адашева Санька.

Он подошёл к боярину, потрогал его за шею, перевернул на спину.

– Тоже синий! – Крикнул он и вернулся к царю. – Зовите Сильвестра! То его епархия!

На Адашева он смотреть боялся.

– Да что же это! – Вскричал Иван и схватился за голову. – Страх-то какой. Неужто и он?

Санька пожал плечами и, видя, что идти за священником некому, пошёл сам.