Испытывая некую неловкость по этому поводу, я быстро забрала куртку и надела её.

– Голову выше, а то подбородок пострадать может, – предупредил Искандер, застегивая мне замок до самого горла.

– Ты прям со мной, как с маленькой, – не сдержалась я и улыбнулась.

– А ты у меня и есть маленькая, – Искандер коснулся моей пылающей щеки шершавыми пальцами, – у меня.

Я вздохнула и едва сдержала порыв, чтобы не поцеловать любимого. Мне показалось, или в тигриных глазах вспыхнуло тоже желание?

– Пошли, – властная хватка вернулась на мою ладонь, и так, держась за руки, мы вышли из института.

Как-то сразу стало тепло.

Даже порывистый ветер казался мне теперь ласковым. Вот что делает присутствие любимого человека рядом!

Мы спустились по лестнице и пошли по дорожке, в сторону припаркованной машины.

– А вот ты где! – родной до боли голос нагло ворвался в мой хрупкий, нежный мир.

Теперь я уже не плыла на волнах любви, а замирала от неприятных чувств, вызванных этим голосом.

Я покосилась налево и увидела женскую фигуру, застывшую возле рябины.

Даже сейчас, видя эту фигуру, я ощущала смесь из обиды, страха и злости.

– Шалава! – крикнула моя бабушка, и, как обезумевшая, бросилась в нашу сторону.

Нужно было отдать должное её прыти. Для человека, страдающего хроническими заболеваниями, она неслась довольно резво.

– Это кто, бабушка твоя? – успел спросить Искандер.

– Да, – испуганно выдохнула я.

А хотелось бы ответить уверенно, хладнокровно.

– Шлюха! – бабуля подбежала и, словно не замечая Искандера, занесла руку, чтобы ударить меня.

Все случилось поразительно быстро. Искандер схватил её за руку, отвел в сторону, и держал до тех пор, пока бабуля не рассталась со своим желанием ударить меня.

Затем он отпустил её.

– Ты кто такой, чтобы меня трогать? – бабушка, наконец соизволила заметить его.

Глаза её стали узкими, как щелки. Но даже так я видела полыхающую в них ненависть.

Искандер с львиным спокойствием смотрел на её лицо, перекошенное злостью.

В голове сразу пришло сравнение.

Лев и шавка.

– Ааа… Хахаль, – бабушка ядовито улыбнулась, и у меня засосало под ложечкой от этой улыбки.

– Пожалуйста, отойди, – попросила я, но бабушка словно не слышала моей просьбы.

– Хахаль! – продолжала она.

– Отойдите в сторону, бабушка, – сдержанно произнес Искандер.

– Хахаль! – как заведенная, вопила она, и лицо её стало красным, как перезрелый помидор. – Нерусский!

С последним словом бабушка плюнула в Искандера. Её слюна попала ему справа, на грудь.

Сердце мое потребовало действий.

– Бабушка! Ты! Ты! – я попыталась встать между Искандером и бабушкой, но он не позволил мне этого.

– Ты – чудовище! – выдохнула я. – Ужасная!

Бабушка, оставаясь глухой к моим словам, выжидающе смотрела на нас.

Уж не знаю, что она там ждала, но реакции от Искандера не последовало.

– Пойдем, милая, – он обнял меня за плечи и повел в сторону машины.

К моему облегчению, бабушка за нами не пошла.

Как только двери машины захлопнулись, и Искандер завел её, я прильнула к нему и начала оттирать его куртку от бабушкиного плевка. Пальцы мои дрожали, пока я протирала пятно салфеткой, и чувство горечи заполнило мне грудь.

– Прости-прости, – глотая слезы, повторяла я. – Мне так жаль…

– Лиза, – теплые пальцы сомкнулись на моей ладони, и я подняла на Искандера затуманенный слезами взгляд.

– Все в порядке. Меня уже не первый раз называют так, и не первый раз плюют в меня. Успокойся, милая. Не терзай себе сердце, – он вздохнул, – и мне тоже.

– Я… – начала, было, я, но Искандер оборвал мою речь:

– Все разговоры – чуть позже. Поехали.

– У тебя, если что, документы с собой? – спросил Искандер, как только мы отъехали от института.

С неба снова закапал дождь. Падая на землю, он оставлял круги на лужах. А я, как в детстве, мысленно считала их.

– Есть, а что? – я оторвала взор от большой лужи, находящейся прямо посреди дороги. Настоящее море!

Сколько себя помню, она всегда была здесь.

Мы благополучно объехали её, и Искандер ответил:

– Я решил, что ты переезжаешь ко мне.

Бах!

Сердце, ошарашенное этой новостью, ударило в ребра.