Я разгладил лежавший на столе листок и наверное уже в тысячный раз пробежался глазами по строчкам, которые успел выучить наизусть. Несколько фраз, мое имя, дата и время, написанные мелким убористым почерком. Явно наспех: буквы чуть дергались, будто норовили разбежаться. Зато каждая была выведена, как положено: с правильным нажимом и без единого подтека чернил или царапины, которые порой оставляет на бумаге даже самое мягкое перо.

Что ж, в этом мире врачи научились писать от руки разборчиво и понятно… Ну, одна докторша — точно научилась.

Соломон Рувимович вручил мне послание от Вяземской четыре дня назад, а я до сих пор не очень-то понимал, что с ним делать. Наша последняя встреча прошла не слишком гладко, и вряд ли ее сиятельство горела желанием увидеть меня снова. И все же ее письмо было… нет, пожалуй, все-таки не полноценным приглашением на субботний бал — такие принято печатать на гербовой бумаге и вручать в соответствии с великосветским этикетом. Если не лично, то хотя бы через посыльного из числа слуг рода, но уж точно не оставлять тайком у не самого чистого на руку дельца, с которым титулованная аристократка наверняка не стала бы даже разговаривать… без крайней на то необходимости.

Но что тогда? Обычная вежливость? Ненавязчивая рекомендация? Или вообще крик о помощи? У Вяземской были десятки и сотни способов обратиться ко мне. Но если она выбрала такой странный — причины на то наверняка имелись.

— Да тут и думать, нечего — надо идти! — Дед Федор хлопнул меня по плечу — так, что зазвенело в ушах. — Никак, барышня прониклась… Ты у нас парень видный, образованный — да еще и при капиталах.

— Да уж, капиталы… Особенно для княжны, — усмехнулся я. — Два пиджака — и те дырявые.

— Ну, костюм мы тебе, если хочешь, такой выправим, что все графья разом обзавидуются. — Кудеяров пододвинул стул и уселся напротив. — А идти надо, Владимир, и никак иначе. Такое приглашение — это, считай, билет в высший свет. Откажешься — второй раз уже не позовут.

С этим я не мог поспорить при всем желании. А вот первое утверждение казалось по меньшей мере сомнительным. Для купца первой гильдии возможность попасть на бал к Вяземским и правда было чем-то запредельным… Нет, пожалуй, даже недосягаемым: при всех своих капиталах Кудеяров так и не обзавелся ни дворянским достоинством, ни уж тем более титулом. А значит, вход в великосветские салоны и бальные залы для него пока оставался лишь чем-то вроде мечты.

Его мечты — но уж точно не моей. Слишком уж хорошо я помнил столичную знать из своего мира. Князей с родословной чуть ли не до самого легендарного Рюрика. Графские фамилии из тех, чьим предкам пожаловал титул сам Петр Великий — они все время пыжились доказать, что ничем не хуже. Чопорные матери и дочери благородных семейств вечно ходили задрав нос и с таким выражением лица, будто простые смертные и вовсе не стоили высочайшего внимания… Да чего уж там — мне не раз случалось встречать особ, по сравнению с которыми сама Вяземская показалась бы образцом смирения, очарования и прочих дамских добродетелей.

За наштукатуренным фасадом общества аристократов скрывались те еще джунгли, и по мере приближения к трону хищники в них становились все крупнее, злее и зубастее. Они с искренним удовольствием и задором жрали даже друг друга, а уж от зверья калибром поменьше и вовсе не оставляли ни рожек, ни ножек, ни даже самых мелких косточек. Высший свет не прощал ошибок.

Чуть оступишься — тут же прожует и выплюнет.

— Надо идти, Владимир, — повторил Кудеяров. — Раз уж сама Вяземская зовет, да еще и тайно — значит, дело у нее к тебе есть. Особое, деликатное.

— Да тьфу на тебя! — Дед Федор легонько стукнул кулаком по столешнице. — Дела придумал какие-то… Сказано же — понравился княжне наш Володька. Запал в душу!

Оба Кудеяровых могли только догадываться, при каких именно обстоятельствах мы познакомились с Вяземской. Я, разумеется, не распространялся — да и их самих детали, похоже, ничуть не волновали. Первый видел в загадочном приглашении лишь возможности, а второй искренне желал мне… ну, если не большой и чистой любви, то по меньшей мере чего-то приятного и незамысловатого.

— Ты особо губу только не раскатывай, господин гимназист. — Кудеяров строго погрозил пальцем. — Вяземская — это не про твою честь. Княжна все-таки, да и…

— А что — княжна? — буркнул дед Федор. — Будто у нее там под юбкой иначе устроено… К женщине главное подход найти — хоть к благородной, хоть к распоследней прачке. А там берешь ее за это самое и…

— Цыц! — Кудеяров нахмурился и покачал головой. — А то научишь парня на нашу голову… Знаем мы твой подход — потом только в лес из села и бежать, чтобы местные батогов не надавали.