— Конечно, София, входи. Что-то случилось?

Вхожу, собираюсь с духом и выпаливаю.

— Глеб Дмитриевич, а Рустам Усманович сегодня будет? Или его уже завтра ждать? Я полдня без дела сижу, у нас остались вопросы незакрытые, сами знаете, без него…

— Да, Соня, извини, — Каменецкий озабоченно трет переносицу, — это я виноват, не предупредил. Айдарова на неделе не будет, неизвестно, прилетит ли вообще. Он еще вчера позвонил, обещал своего зама прислать, так что ты, наверное, возвращайся в свой отдел.

Сердце делает кульбит и неверяще замирает.

Как не будет? Почему?

Не успеваю задать вопрос, но наверное он слишком явно читается на моем лице, потому что Каменецкий продолжает говорить.

— У него ребенок заболел. Что-то серьезное, — ловит мой испуганный взгляд и хмуро кивает. — Да, Соня. Похоже, там все плохо.

Боги наказывают за нелюбовь. Теперь я это точно знаю, потому что я чертов ублюдок, который умудрился дважды ее провтыкать.

Любовь посылается избранным. Можно называть богов по именам, можно называть их высшими силами, вселенским разумом или абсолютом. Но факт остается фактом, любовь это дар свыше. Меня одаривали дважды — любовью лучшей в мире женщины и любовью сына.

Я похерил и то, и другое — любимую женщину предал, ребенка полюбить не смог. Пришло время платить по счетам. Соня меня бросила, и теперь меня собирается бросить мой сын.

Они оба правы, мне не в чем их упрекнуть. Херовый муж, херовый отец, я бы сам себя бросил. Но когда врач, глядя прямо в глаза, сообщил, что у Амира предварительно диагностирован лейкоз, у меня под ногами буквально разверзлась бездна.

Слишком маленький, слишком ненужный и слишком беззащитный. Он результат фатальной ошибки, но разве справедливо, что за мои косяки должен отвечать тот, кто меньше всех виноват — мой ребенок?

Нет, не справедливо. Он пока ничего не понимает, сидит рядом на диване и играет с мобильным телефоном. А меня медленно сжирает огонь запоздалого раскаяния.

По другую сторону от Амира сидит Лиза. Руки сцеплены на коленях, прямая спина, стеклянный взгляд. Мы встретились впервые за все это время, таким было мое условие. Наш контакт сведен не просто к минимуму — к нулю.

Жаль, что я не сделал этого сразу же, а вынудил свою Соню пройти через все то дерьмо в палате городской больницы. Тогда умер мой первый ребенок, сейчас умирает второй. Все, к чему я прикасаюсь, превращается в тлен.

Можно сто раз обвинить в случившемся Лизу, и доля ее вины тоже есть. Но если бы я сдержал свою похоть, нашему с Соней ребенку сейчас было два, моя семья оставалась со мной, и меня не сжирала бы совесть за больного ребенка.

Сегодня я пошел против правил и взял с собой Лизу, потому что Амир тоже ее сын. Она должна все услышать сама. С момента как озвучен диагноз, лицо Лизы напоминает гипсовую маску в тон белым стенам кабинета.

— Я бы рекомендовал немедленную госпитализацию, Рустам Усманович, — настойчиво повторяет доктор. — После подтверждения диагноза надо как можно быстрее начать лечение.

— Это не может быть ошибкой? — как утопающий цепляется за соломинку, так и я пытаюсь сопротивляться осознанию неизбежного. — Вы же говорите, что диагноз требует подтверждения.

Астафьев лучший онкогематолог в столице, и только поэтому я еще не покупаю билет в самолет, и не лечу в лучшую клинику, специализирующуюся на трансплантации костного мозга.

— Речь идет не об ошибочном диагнозе, Рустам Усманович, а лишь об уточнении разновидности заболевания. Это необходимо, чтобы правильно назначить терапию.

— В таком случае начинать лечение не имеет смысла, Олег Матвеевич. Я считаю, Амиру нужна пересадка костного мозга, и чем скорее, тем лучше.

Он серьезно кивает, выражая согласие с моим выбором.

— Что ж, вы отец, и если вы располагаете ресурсами, то я не стану вас отговаривать. Единственный момент, я бы советовал вам уже сейчас начать поиски донора для вашего сына. В мире есть достаточно обширные банки. В той же Германии одиннадцать миллионов доноров, там большая вероятность найти генетического близнеца для Амира.

— Мы с братом монозиготные близнецы. У него есть сын, они с Амиром родились в один день. Мой племянник может подойти, если у них разные матери?

— Хм, — Астафьев хмурит лоб, — современная медицина позволяет осуществлять трансплантацию в случае несоответствия одного лейкоцитарного антигена или других незначительных несовпадений. Сын вашего брата вполне может быть для Амира неполностью совместимым донором. Я бы рекомендовал как можно скорее это проверить. Ваш брат не будет возражать?