Но так или иначе, а Саша ей приглянулся, они разговорились и вот теперь у них было первое свидание. Полина стеснялась рассказать об этом подружкам. Ей казалось, что она выше примитивных девичьих разговоров. Поля высмеивала Аню с ее вечными вздохами по парням, порицала Олины страдания по брату. Что скажут девочки, если она признается, что у нее появился поклонник? Конечно, будут противно хихикать и обсуждать ее. Такого она допустить не могла.

***

Оля старалась не замечать Пашиных взглядов, обращенных на Аню, но это было практически невозможно. Мальчик словно прирос к подруге, и та не возражала. Сказать Ане, что ей неприятно, Оля не решалась, хотя считала, что это должно быть очевидно. Вечерами, когда весь коллектив собирался у них в комнате, они пили слабо заваренный чай, их руководительница называла его моча сиротки Каси, Паша играл на гитаре, Аня наклоняла голову, смотрела ему в глаза и закусывала губу. Оля знала это движение, она видела его не в первый раз. Единственным успокоением было то, что на дискотеке Аня пока танцевала с другим мальчиком. Наряжаясь на танцы, она невзначай взглянула на себя в зеркало. «Что со мной не так, — думала Оля, — я не хуже Ани, у меня не такой капризный нос, нет этих вечных дурацких кудряшек, падающих на лицо. Почему она?»

***

В большом спортивном зале поднимался синий дым, гремела музыка:

«Черный бумер, черный бумер

Стоп сигнальные огни,

Черный бумер, черный бумер,

Если сможешь догони…»16

Аня бешено трясла волосами. Она обожала танцы. Они вошли в ее жизнь после первого балета. Ей было 8 лет. Они всей семьей пошли на «Лебединое озеро». Мама, бабушка, дедушка, Аня, крестная и муж крестной. Расселись в первом ряду амфитеатра, дамы были в вечерних платья, мужчины в костюмах. Анин дедушка и муж крестной сели рядом, периодически они о чем-то перешептывались. В антракте вся семья отправилась в буфет, мама взяла для Ани потрясающе вкусный эклер, бабушка пила чай, мама и крестная заказали по бокалу шампанского, мужчины решили хлопнуть по рюмашечке коньячку. Вечер перестал быть томным в тот момент, когда семья вернулась в зал. Сначала муж крестной долго прохаживался по прическе дамы, сидящей недалеко от них, потом старался снять галстук, он уверял, что если не сделает этого, то непременно задохнется. Когда начался второй акт балета, он уже не шептал, а громко комментировал происходящее на сцене. И тут в какой-то момент один из артистов выполнил движение очень неудачно. Муж крестной хлопнул себя по коленям и обратился к Аниной маме:

— Ритка, ну ты вообще видела, как он обосрался? — громко заявил он.

Крестная, которая почти весь второй акт тихонько цыкала и толкала его в бок, взорвалась.

— Да замолчишь ты наконец или нет? — так же громко прошипела она, — мы не тебя сюда слушать пришли.

Но Аня не обращала на них никакого внимания, она всей душой была прикована к сцене, на которой порхала нежная белая балерина, ее тонкие ручки в свете софитов были похожи на крылья, а дрожащая пачка на перья. Аня верила в каждую эмоцию, переданную хрупкими пальцами. После окончания спектакля все пошли получать вещи, перед гардеробными стойками красовались огромные зеркала, в холле тихо играла музыка из балета. Аня не могла стоять в очереди, она скакала по длинному коридору, выделывала ножками па, подражая балеринам.

Сейчас Ане остро не хватало Миры, она разделяла ее любовь к танцам в отличии от Полины и Оли. Поля просто игнорировала этот вид развлечения. Оля же с печальным видом сидела на трибуне. «Ну почему она всегда такая скованная и серьезная, неужели нельзя быть проще, — думала о подруге Аня, — вот Мирка совсем другая, всегда понятно, о чем она думает, хотя последнее время кроме Вовки- ни о чем». Это была сущая правда. Аня надеялась, что парень пропадет из мыслей любимой подружки, после того как закончит 9 класс и поступит на авто-механика в колледж. Вовка ей не нравился. Она считала его быдловатым. Грубый, развязный, он почему-то страшно привлекал Миру. Она часами могла говорить о нем. Аню это бесило.

Заиграл медляк, тихий, журчащий, переливчатый. Если бы Аня играла сейчас в «Угадай мелодию», то она бы назвала песню с 1 ноты. Вот-вот должна была запеть участница «Фабрики звезд» Ирина Дубцова. «Да, уж точно, все мысли лишь о нём и о нём, — сокрушенно думала Аня, — ну почему Оле обязательно сидеть на трибуне, почему она не осталась в комнате?»

— Давай потанцуем? — прозвучало над самым ухом. Это был Паша. Аня замерла, пока они играли в переглядки, с Олей можно было не объясняться, но, если она сейчас согласится…Аня не успела дать ответ, как он уже взял ее за руку и повел танцевать.

Оля опрометью выскочила из зала. Она не хотела смотреть на это ужасное предательство. Как Аня могла с ней так поступить? Горькие слезы обиды и разочарования катились по ее щекам. Решено, она уйдет из театралки.

9 мая 2005 год

«Поздравьте меня, дорогая: я рад, что остался в живых,

Сгорая в преддверии рая средь маршалов и рядовых,

Когда они шумной толпою, в сиянии огненных стрел,

Влекли и меня за собою… Я счастлив, что там не сгорел.

Из хроник, прочитанных мною, в которых — судьба и душа,

Где теплится пламя былое условно, почти не дыша,

Являются мне не впервые, как будто из чащи густой,

То флаги любви роковые, то знаки надежды пустой,

То пепел, то кровь, а то слезы — житейская наша река.

Лишь редкие красные розы ее украшают слегка.

И так эта реченька катит, и так не устала катить,

Что слез никаких и не хватит, чтоб горечь утрат оплатить.

Судьба ли меня защитила, собою укрыв от огня!

Какая-то тайная сила всю жизнь охраняла меня.

И так все сошлось, дорогая: наверно, я там не сгорел,

Чтоб выкрикнуть здесь, догорая, про то, что другой не успел».17