В шумном баре, под названием «Кружка», он заказал вискарь и закурил. Вокруг было много симпатичных девчонок, сегодня намечалась какая-то программа, посвященная то ли девяностым, то ли пению в караоке. Ему было фиолетово. Он планировал познакомиться с девушкой и уехать к ней домой. Возле сцены оживленно толкались барышни, они двигались в такт музыке, стараясь быть как можно более привлекательными. Ведущий подначивал их своими криками, напоминая, что через несколько минут очередной вокальный номер.

— Ну, сейчас завоют, как кошки в марте, — заметил один из друзей Игоря.

— Да ладно тебе, — хлопая по плечу, заявил другой, — сейчас девчонки накатят и можно будет идти знакомиться, — Эй, а ты чего такой тухлый, ты же в отпуске, — поворачиваясь к Игорю, стараясь перекричать музыку, спросил друг.

— Дамочка одна из головы не идет, — отхлебывая из стакана, с бьющимся о стенки льдом, ответил он, — бортанула меня.

— Забей, вон их, целый танцпол, выбирай любую.

Игорь внимательно следил за фигурами, крутящимися в бешеном ритме, но никто не привлек его внимания. Он кивнул ребятам и вышел на улицу. Морозный воздух ударил в лицо. «Что за хрень с ним творится? — вертелось у него в голове, — как пацан прыщавый». Он стоял спиной к парковке и сжимал руками снег. Мимо него процокали каблуки, веселый смех и очень знакомый запах. Игорь повернул голову, но дверь в бар уже захлопнулась. Он злобно сплюнул в сугроб. Приняв решение, что любая из вертихвосток на танцполе сойдет, он вернулся обратно в зал.

— Сейчас поет столик под номером 12,— кричал диджей. Игорь сдал куртку в гардероб и остановился, он не любил все эти песни, надо было приехать попозже. Усевшись в черное огромное кожаное кресло, он снова закурил.

Музыка заиграла странная, нетипичная для ночного бара, протяжный звук волынки и метроном, отсчитывающий ритм, что-то очень знакомое, что он слышал дома, когда бывал у мамы. На стене в ее квартире висела картина, был в ней один секретик, там пряталась вилка для розетки, стоило ее воткнуть, и изображение оживало. Вверх струился туман, слышался шум качающихся деревьев и падающего снега. Как в Новогоднем шаре кружились снежинки. Так и сейчас, музыка шелестела и шумела. Голос, зазвучавший в микрофоне, теплый, невысокий, нежный резанул слух мужчины.

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.

И все терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела. 30

Игорь вошел в зал, на сцене стояла симпатичная девушка, организаторы явно подметили ее талант, решили добавить таинственности, пустили в зал дым. Она утопала в серо-лиловых облаках, но он мог различить ее фигуру, каштановые волосы, заплетенные в слабую, почти разваливающуюся косу. Ему наконец повезло, он встретил Аню там, где не ожидал. Пела она хорошо. «Ей, действительно, стоило стать актрисой», — подумал он, следя за ее шагами, легким поворотом, покачиванием бедер и рук. Тонкие кисти исполняли своеобразный танец, порхали как вуаль.

Сегодня Аня была без каблуков, в джинсах, кроссовках и легкой кофте с круглым декольте. Макияж практически отсутствовал. Она определенно не стремилась выделиться или привлечь внимание. Ее подруги, сидевшие за столиком, были одеты куда наряднее: яркие платья, броские украшения, боевой раскрас.

Теперь Игорь мог не спешить, ему было интересно, какая Аня с теми, кого знает. Девицы выбрались на танцпол. Одна была в коротком платье цвета безумной фуксии. Открытая, яркая, интересная девушка. Вторая — менее броская танцевала гораздо скромнее, в руках у нее был бокал. Аня двигалась хорошо. Невооруженным глазом было заметно, что процесс доставляет ей удовольствие, но, несмотря на это, в лице читалась напряженность. Игорь в пол уха слушал своих друзей. Один из его приятелей недавно расстался с девушкой. Они с мужиками собрались на квартире и отмечали час свободы. Единственное напоминание, которое осталось от бывшей пассии, — это красный лифчик на люстре. Парень решил не убирать его, оставил в качестве дизайна в своем холостяцком логове. Пили они почти всю ночь, а утром одинокий волк проснулся головой в стиральной машине. Это его несколько удивило, и он решил поделиться историей с друзьями.