— Не нагнетай, хочешь, я с тобой к врачу пойду?

— Может быть, мне надо подумать. Как твой брак? — немного успокоившись, спросила Поля.

— Быстро и весело катится ко всем чертям, — улыбнулась Аня, — я закурю?

— Валяй, я с тобой не буду, — вымученно подмигнув подруге, ответила Поля.

Аня засмеялась. Было в этом что-то страшно знакомое. Когда-то в детстве, она была частой свидетельницей подобных разговоров, разворачивающихся на маминой кухне. Только теперь она сама стала участницей этих пересудов.

— У меня любовник, — выпалила она на одном дыхании, — и секс с ним просто бомба.

— Оу, — обескураженно выдала Поля, — почему ты не разводишься, ну признайся уже наконец, что идея выйти замуж- самая бредовая из всех, посетивших тебя.

— Не знаю, почему я не развожусь. Когда мы живем с Андреем вместе, я каждый день смотрю на него и понимаю, что испортила ему жизнь, он бы мог жениться на нормальной девчонке, которая бы ждала его, варила суп, рожала ему детей. И мне кажется, что я ему задолжала. Понимаешь, я стараюсь быть хорошей женой, но стоит мне вырваться из моей чудной темницы, как мозги начисто отрубаются. Игорь — это что-то невероятное, достаточно одного его взгляда, чтоб у меня внутри все переворачивалось, — она затянулась и закатила глаза, — и так по кругу. Не могу остановиться.

— Видимо, он мастер, — саркастична хмыкнула Полина.

— Определенно, но с ним тоже стало не просто, перед моим отъездом закатил страшный скандал. А сейчас и вовсе пропал. Так что, скорее всего с ним все, — Аня грустно вздохнула.

— Сколько сожаления, ты любишь его что ли? — Поля посерьезнела, влюбленной по уши она Аню видела только после девятого класса, но тогда это измучило всех окружающих, после разрыва подруга сходила с ума.

— Да, нет, не знаю, — прерывисто с паузами шептала Аня. — Это не любовь, это другое, мне с ним не о чем поговорить, он совершенно меня не понимает, он грубый, пошлый, он не подходит мне от слова совсем.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — пристально глядя подруге в глаза, ответила Полина.

— Да ничего хорошего в этом нет- мало мне понимать. Помнишь, как с твоим братом? Я же знала, что Оля на меня обидится, что плохо я делаю, но не могла остановиться. Кстати, как он?

— Нормально, он в армию ушел, может хоть теперь мозги на место встанут.

— Это вряд ли, там умнее не становятся, поверь уж мне, — хохотнула Аня.

— Я Даньку недавно видела, на Дне города выступал. У нас тут такой переполох был, президентский кортеж проезжал, так по всему его маршруту асфальт новый постелили, представь, только проехали машины, за ними автобус, битком людьми набитый, ну и по самое пузо в новый асфальт сел. Дорога провалилась — жуткий скандал, кого-то за это даже посадили.

— Да уж, конфуз, — Аня всплеснула руками, ей очень хотелось узнать про Данилу, но она стеснялась спросить.

Поля считала ее взгляд моментально.

— Он хорошо, читал стихи, говорят, лучший на курсе.

Аня тяжело вздохнула, она и не сомневалась, что он будет лучшим, у него самый настоящий талант, а вот она так, весьма посредственная.

— Почему ты ему не пишешь? — спросила Поля.

— А что писать то, что я опростоволосилась, что он во всем был прав? Я себе-то не всегда в этом признаюсь, а уж ему и подавно, не хочу.

— Да, я до сих пор помню твои стихи, как ты там писала:

Полечу по бульвару под легким ветром

Навстречу весенним сумеркам,

Поезд в 12, с последним билетом

К нашим заветным местам.

А помнишь, за театром сидели с гитарой

Веселой дружной толпой?

Ты был с какой-то прекрасною дамой,

Со мной романтичный герой.

Взглядов игра, и ресницами взмах.

Огонек зажигалки, мелькнувший впотьмах.

Мурлыканье ветра, струн перебор,

И на предплечье индийский узор.

Касание рук, румбы шаг, поворот

Арабскою вязью крадутся в блокнот.

В старой парадной, под сенью перил,

Ты красную нитку мне подарил.

И скрипнула дверь, нарушая покой,

На полке стеклянной ночной часовой-

Лукавой Мадонны фарфоровой взор,

С образа древний безмолвный укор.

Поля закончила читать. В машине повисла тишина. Аня сглотнула. Это были одни из первых ее стихов, посвященных Даньке. Она не понимала, почему подруга их запомнила, ритм неровный, слова, словно залежалый рахат-лукум. Эх, глупая, дура. Почему было просто не признать правду, что она влюблена в этого мальчишку по самые уши. Может всем было бы проще? Но теперь уже ничего не изменишь.