Только не Лаврентий Берия!

— Докладывай тогда, почему так думаешь!

— Про его способность к лечению ты и сам знаешь. Он знал и мог предсказать много разных событий. Что-то мы смогли проверить, что-то поймем со временем. Но, именно то, как он перебил сорок два вооруженных сотрудника НКВД и ранил еще шестерых — это за пределами человеческих возможностей. Никак иначе объяснить его неуязвимость у меня не выходит.

— Совсем никак, что ли? — Сталин явно недоволен словами своего лучшего помощника.

Понимает, что признание таких способностей за Автанадзе ведет к признанию ошибочности его решения.

— Совсем никак, товарищ Сталин, — отвечает Лаврентий и замолкает.

— Ладно, выкладывай, что накопал, — Вождь снова произносит слова с заметным акцентом.

— Слушаюсь. Он смог разделаться в конвойными в машине, это на самом деле не говорит ни о чем особенном. Хотя, он уже был в наручниках, а они все крепкие парни. Ладно, потом он ушел от них, через примерно десять минут один из конвойных позвонил в дежурную наркомата и объявил, что Автанадзе смог сбежать. Правда, оружие с бесчувственных тел он забирать не стал. За такое время он не мог никуда далеко уйти. Была сразу же объявлена тревога по всему городу, его описание внешности отправили на все вокзалы и автостанции. Было задержано около шести сотен внешне похожих мужчин такого же возраста до выяснения во всем городе. Пока печатали нужное количество фотографий и развозили их по городу. Но, он пропал и нигде не светился, пока его бывшая подруга, которая наш сотрудник, не подсказала, где он может быть. Группа задержания поехала туда и, точно, нашли его, сидит в ресторане, ест и пьет за троих.

— И что там случилось?

— Да непонятно опять. Наручники он не дался надеть, сотрудники НКВД попытались его заломать, однако, у них не получилось. Стрелять нельзя, они это знают, а справиться вручную не вышло. Он им как-то очень быстро легкие удары просто ладонью раздавал и здоровых мужиков уносило с ног. Бились с ним, пока старший группы не разрешил Автанадзе ехать без наручников.

— Так, значит, старший и виноват в том, что случилось в наркомате? — выносит свое мнение Вождь.

— Виноват, только, с него не спросить теперь. Он был в кабинете вместе с Автанадзе и погиб в перестрелке. Впрочем, в машине после посещения Кремля Автанадзе ехал в наручниках и все равно смог уйти от конвоя. Просто вырубил всех, нашел ключи и открыл браслеты. А потом уже, около ресторана, не дался. Похоже, что они все-таки мешали ему, поэтому он и устроил драку, чтобы остаться без таких украшений на руках, — размышляет нарком вслух.

— Так, дальше что?

— Допрос длился около трех часов, дали показания его охранники из наших сотрудников, его приставленная подруга тоже из наших людей, когда в кабинет пришел Ежов с парой своих мордоворотов. Он немного поговорил с Автанадзе, потом тот схватил его за горло и поднял на полметра от пола на вытянутой руке.

— Для этого сила требуется необыкновенная, чтобы на вытянутой руке человека поднять за шею, — задумчиво замечает товарищ Сталин.

— В том-то и дело, он не только Ежова поднял, но и еще поднес к окну, где затылком бывшего наркома выбил стекло. Помочь Ежову никто не смог, следователь говорит, что сотрудники не могли дотронуться до Автанадзе, как будто какая-то невидимая преграда им мешала. Ежов потянулся за своим пистолетом, Автанадзе, так же не опуская наркома на пол, отнял у него ТТ, снял с предохранителя и приготовился стрелять в конвой. Сотрудники, похоже, запаниковали, открыли первыми огонь по ногам Автанадзе, но, видя, что пули его не берут, в ходе перестрелки стреляли уже куда попало.

— Значит, все-таки не выполнили приказ? Что Автанадзе нельзя наносить никакого серьезного вреда? — прищурил глаза Вождь.

— Не выполнили, Коба. Только, в живых все равно никого не осталось, Автанадзе убил их всех. Выжил только следователь, это нам еще повезло, что он струсил и удрал из кабинета. Хорошо, что хоть он может рассказать, как все случилось. Он выскочил из кабинета и побежал собирать сотрудников, чтобы справиться с Автанадзе. Но, первые четверо, кого он нашел, забежали в комнату с оружием, началась стрельба, а потом оттуда выскочил твой Лекарь. Живой и здоровый.

— Со следователем нужно поработать. То, что он выжил — это правильно, а вот то, что струсил — никуда не годится!

— Поработаю, товарищ Сталин! — склоняет голову нарком.

— А что он устроил с Ежовым? Почему повесил его тело на решетке?

— Не повесил, товарищ Сталин. Забил табуретом голову того плотно в решетку и сломал ему череп в нескольких местах. Поэтому нарком остался висеть уже мертвым.

— И что это значит?

— Не установлено, почему именно Автанадзе так поступил. Из личных мотивов или мстил за что-то. Однако, следователь утверждает, что Автанадзе узнал наркома. Заскочившие во второй группе сотрудники стрелять начали не сразу, секунд через пять. Потом Лекарь прошел по всему третьему этажу из конца в конец и перестрелял всех сотрудников в форме, это еще двенадцать человек. Пули так же не брали его, поэтому он поднялся на четвертый этаж и продолжил стрелять там. Выжившие на четвертом рассказывают, что он время от времени переставал стрелять, меняя в это время магазины в пистолете. Красноармейцы из охраны забежали на четвертый этаж и открыли огонь по Автанадзе из своих винтовок, он их перестрелял потом первыми. Пошел было во вторую часть этажа, но, вдруг пули стали его пробивать, он получил около пятнадцати попаданий и сразу же упал.

— Что за идиоты! Могли же навалиться на него толпой и просто держать за руки и ноги? Отобрать оружие, в конце концов! Я же ясно приказал, его оставить живым! — гневается хозяин страны.

— Коба, так ведь никто не знал об этом! А те, кто знали, уже были мертвы. Как тут удержишься, когда в тебя стреляют? Понять их можно, они просто увидели в комиссариате бандита с оружием, который первым начал стрелять.

— Почему же его никто не мог пробить? Сколько по нему выпустили пуль? Посчитали?