Парнишка вырывался, мужик ничего не предпринимал, но телега откатила уже достаточно, чтобы я выпустила пацана. Я разжала руки, пока мальчишка меня не перекалечил, и на мое собственное плечо легла чья-то ладонь.

— Какой ты прыткий, — и сильные пальцы стиснули меня так, что из глаз брызнули слезы, а затем некто оторвал меня от земли.

Почему некто, успела подумать я в бесконечно долгие мгновения, пока на меня неотвратимо надвигалась загаженная неровная брусчатка. Я прекрасно узнала голос. Вчера он меня спас, сегодня никто не помешает ему меня прикончить.

— Жак, — простонала я, корчась и борясь с приступом адской боли. Если я что-то себе сломала — проще сдохнуть прямо тут, посреди улицы, под палящим солнцем. — Я знаю тебя, ты — Жак.

Я перевернулась на спину, и это отняло у меня все силы. Ножи бликовали от яркого света, а я и рукой не могла пошевелить. Я ведь могла и пораниться… черт, черт.

— Деда! Они увели Розину! Они увели нашу телегу!

Воспитательные меры здесь однообразны и примитивны. Я услышала сильный шлепок и затем — детский рев, еще один шлепок.

— А ты куда сбежал, пащенок? — рявкнул Жак. — Я тебе что сказал — ни на шаг от телеги!

И еще один шлепок.

— Хватит, — взвизгнула я.

Не в моем положении диктовать кому-то условия. Вся моя бесштанная армия разбежалась, понимать бы куда. Надо мной нависла тень, Жак наклонился, взял меня за ворот рубахи и грубым рывком поставил на ноги. Я была ему даже благодарна — раз я стояла, значит, не покалечена или просто не осознала пока.

— Жак…

Он не отпускал меня и всматривался. Сомнений не было, он меня узнал, и все, что меня занимало — что он будет делать: еще раз выкинет меня на обочину жизни или все-таки попробует что-то выпытать.

Жак ослабил хватку. Я пошатнулась, он тут же подхватил меня на руки, я не сопротивлялась. Пусть несет, лишь бы не в канаву швырнул. Я умудрилась утереть рукавом слезы, рассмотрела, что Жак идет туда, куда Фуко угнал телегу, а за нами плетется зареванный мальчик.

— Я отдам ее, — пробормотала я. — Мне нужно было довезти раненого.

— Сбежала, — кивнул Жак без особых эмоций, припомнив мне ночь.

— К тебе пришли, — перебила я. — Мне там было оставаться опасно.

— Знаю. Хорошо, что сбежала. Как тебя зовут?

— Для всех и для тебя я сейчас — Валер, — ответила я. Спросить, нашел ли он капитана? — Телега будет у дома Лазаря. Знаешь, где это?

Жак кивнул, остановился, спустил меня на дорогу. Я постояла, попробовала пошевелить руками и ногами. Больно, и у меня определенно ушиб всего переодетого монашка, но если мне и в этот раз повезло, обойдется без травм внутренних органов.

— Не знаю, кто туда придет, — продолжала я. — Ты тоже решил бежать, бежим вместе. Нас было десять человек… сколько осталось, не имею ни малейшего представления. И в доме двое. Если… они еще ждут.

Если их уже не прикончили, подумала я. Самое паршивое, что здесь все обманчиво мирно. Ссоры пустячные, добыча грошовая, будто это не бунт, а ролевая игра. Убивает бдительность, расслабляет, не дает шанса на выживание. Так людям, запертым во время пожара во вроде бы безопасном месте, кажется, что смерть обойдет их стороной, раз нет открытого пламени. Как бы не так.

— Молчащие хранят, — коротко откликнулся Жак. — Мне с тобой не по пути… Валер, — хмыкнул он. — Но как знаешь. Еда есть? Дом тот плохой.

Он пошел вперед, я за ним. Может, он знает короткую дорогу, и тогда я быстрее доберусь до кровати. Спать. Я голодна, я смертельно устала, и у меня болит все мое несчастное тело. Хуже того, я прекрасно знала, что я лягу и, разумеется, сразу усну, но пробуждение мое будет похоже на ад. И не факт, что я быстро оправлюсь.

— Нет еды, — в спину Жаку буркнула я. Он хромал, но шел быстро, я поспевала за ним с трудом, и каждый шаг отдавался болью. — Что в доме Лазаря могли искать?

— Деньги, — дернул он плечом. — У него постоянно искали деньги. Видела… видел его дом? Узкие окна, на второй этаж не пробраться, не подобраться. Лавка внизу закрывается так, что ее грабь не грабь, там одни травы, дрянь, которую он накосил на полях, а не то, чем он торгует на самом деле. Но чтобы Лазарь удрал без своих трав и денег? Да он легче сдох бы или поджег свой дом.

Я вспомнила горючую жидкость. Выходит, сам Лазарь разлил все специально? Но слова Жака меня утешили. Я не увидела ничего из того, о чем он говорил, ни дома-крепости, ни ловушек, разве что окна, да, успела заметить. Но раз так, это неплохое убежище, пусть там и умирали люди и до сих пор два покойника ждут, пока их предадут либо земле, либо забвению.

— А из-за чего два человека могли друг друга убить? — спросила я. — В кухне дома Лазаря?

Жак остановился, обернулся ко мне. Мальчишка тоже подошел, ему разговор был интересен.