Анаис с готовностью обернулась. Она кипела жаждой деятельности тогда, когда не кипела гневом. Я не могла сказать, хорошо это или нет, и в какой момент она перехватит у меня инициативу. Смогла бы она еще справиться с тем, что намерена на себя взять.

— Повезет, узнаем, почему эти двое друг друга прикончили, — кивнула она. — А то пока я не очень верю твоим словам, святошенька Валер.

Да чтоб тебя разорвало с твоими предубеждениями, непоследовательная ты женщина. То меня ведут Молчащие, то я стою как кусок дерьма, в зависимости от выгоды, которая маячит у тебя перед глазами.

Не испытывая никакого почтения к мертвым, Анаис оттащила оба тела к стене — пыхтя, но явно не надорвавшись. Итак, я собираюсь спуститься в подвал с женщиной, которая вооружена не хуже меня и намного меня сильнее. Я собираюсь спуститься в подвал, из которого двое несчастных вылезли уже сумасшедшими и отправили друг друга к праотцам.

— Воды нет, — повторила я. Это самая поганая из всех новостей, если не считать состояние Фредо. — Где они могли брать воду?

— Как и все, — Анаис с тяжелым хеканьем подняла крышку погреба, а потом обернулась ко мне с очень жалостливым выражением на лице. — Ты что, в скиту жил?

Этот вопрос я оставила без ответа.

— И все же? — А вот на свой вопрос я очень хотела получить ответ. — Привозили воду? Сейчас не привозят?

Анаис кивнула и начала спускаться. Я не любила помещения, из которых был только один выход, но тоже подошла к лестнице и заглянула в провал. Темнота, воняет плесенью и чем-то кислым, только крупная фигура мелькает едва различимо. Затем Анаис чиркнула чем-то, и в подвале заплясало оранжево-серое пятно.

— Может, — донесся ее голос уже из глубин подвала, — тут осталось вино. Разбавить его этой водой, и можно пить… А, вон и правда, смотри-ка, тут еще…

— Стой! Нет! — завопила я, теряя последние остатки сонливости и неприязни перед подвалом. Многовато для меня разгадок за четверть часа. — Не смей это пить!

— Ты мне еще ука… — возмутилась Анаис, но я уже стояла перед ней и с радостной мстительностью выбила у нее из рук бутылку, а потом отскочила в сторону, больно ударившись обо что-то бедром.

Этот мир меня доконает.

Источник света, что там Анаис держала, погас.

— Вот потому они и прирезали друг друга, — объяснила я, падая на колени, пока Анаис не пришла в себя от моего нахальства, ну и пока я не потеряла из памяти место, куда укатилась бутылка. Даже если содержимое пролилось, травы останутся. — Скажи мне, какая трава безвредна в небольших дозах и даже полезна, а в сильной концентрации лучше сдохнуть от жажды, но отвар из нее не пить?

Я нащупала бутылку. Вино действительно вылилось, но в бутылку было что-то плотно набито. Я осторожно понюхала, погоняв над горлышком воздух. Пахло чем-то похожим на нашу мяту с примесью едко-хвойного.

— Да все они такие, — озадаченно буркнула Анаис. — Если бы нашли ростки кадинлара, я бы их Фредо дала пожевать. Тогда бы он не то что уснул, ходить бы смог…

— Ходить не надо, — предупредила я и, поднявшись, протянула ей бутылку, но в руки не дала, просто сунула под нос. — Чем пахнет?

Анаис потянула носом. Я ждала. Она не великий эксперт, может и ошибиться, но в любом случае я не должна была позволить ей это выпить, этим вином угостились те двое невезучих или же другим. Лазарь, покидая дом, сделал все возможное, чтобы те, кто сюда проникнет, целыми и невредимыми не ушли. Нюхала Анаис долго, чиркнула своей интереснейшей зажигалкой — два камня, сплетенные чем-то смахивающим на проволоку, и свисающий шнурок, — потом требовательно сказала:

— Дай сюда. Вот, похоже, это и есть кадинлар, но я не уверена. Если только с чем-то он смешан…

— И что будет, если ты глотнешь? — прищурилась я. Шнурок снова погас.

— Да ничего, если глотну. Так, слегка пошатает. А если выхлебаю — ну, не знаю, при мне никто столько вина с кадинларом не пил. — Зато я знаю, мрачно подумала я. Крыша съедет. — Парочку штук вытащу и дам Фредо, может, поможет.

На парочку штук я согласилась. У меня все равно не было выбора, и эта трава подвернулась удачно, но мы стали смотреть, что есть еще. Погреб оказался богатый, но насколько безопасный, я даже прикинуть была не в состоянии. Осветительный прибор, которым Анаис передо мной хвасталась, был не слишком большим подспорьем.

Бутылки, часть выпита, я понюхала эту часть, опознала кадинлар. Трава, скорее всего, дорогая, но Лазарь предпочел покарать любого, кто покусится на добро, которое он не смог физически вывезти. Трава начисто забивала запах вина, а может, я не учуяла его там, наверху, из-за общей вони в кухне. Мука — ее обнаружила Анаис, и судя по ее ругани, в ней тоже нашлось что-то весьма ядовитое. Забористые выражения бывшей хозяйки борделя меня не удивили, то, что она сказала после того, как поносить Лазаря ей надоело, обрадовало.