– Я - сын Рыбака! Я ищу отца!

Его бесило, что приходилось пользоваться популярностью отца, но он ею пользовался. На одной баррикаде какой-то сидевший за пулемётом моряк спросил:

– Он, что, до подлодки ночью не добрался?

– Какой подлодки?
– удивился Кензо, впервые услышав об этом.

– Была тут одна, - ответил моряк.

Диалога с ним у Кензо не складывалось, потому что он вообще не знал ни о каких подлодках. Тот продолжал:

– Не знаю, был ли на ней твой батя. Таким как я об этом не докладывают.

Он махнул рукой.

– Проходи, парень. Надеюсь, ты его найдёшь. Мне его передачи всегда нравились.

– Благодарю, - сказал Кензо, сожалея, что эти слова ему приходится слышать практически от всех солдат.

Можно было бы обойтись и без благодарностей. Мог ли отец уйти на подлодке и направиться в Японию? Грустно вздохнув, Кензо кивнул. Отец видел, что творилось вокруг. И он, возможно, боялся того, что с ним сделают американцы, когда вернутся. Вполне разумный ход мысли, даже, если учесть, что он - гражданин Японии. Его бы выдали.

Кензо прошёл через ещё один блокпост. Спецназовцы и солдаты, что стояли там, были настроены держать город до последнего патрона, до последнего вздоха. "Боже, помоги этому городу", - подумал Кензо, как будто бог обращал внимание на Гонолулу после 7 декабря 1941 года.

При виде свежей воронки во дворе дома Сандбергов, Кензо вздрогнул. В одном окне остались лишь редкие осколки. Во входной двери зияла дыра размером с кулак. Он постучал, но никто не отозвался. Он начал, было, паниковать, но усилием воли подавил в себе тревогу. Они соорудили под домом укрытие.

Кензо подёргал дверь. Та безропотно открылась. Он аккуратно закрыл дверь за собой, стараясь сделать так, чтобы всё выглядело, как обычно. Затем он прошёл в спальню, где находился вход в убежище. Разумеется, коврик на полу лежал криво.

Если Элси и её семья там, они, наверное, вне себя от страха, слыша шаги над головой. Кензо наклонился и сдвинул коврик с надписью "Бритьё и стрижка всего за пять центов". Он не думал, что какой-нибудь японский солдат додумается до такого. Он попытался поднять люк, но тот оказался заперт с той стороны. Умно.

Он дернул его ещё раз и сказал:

– Элси, ты там как?

Услышала ли она его? Он повторил вопрос, уже чуть громче.

Под ногами что-то звякнуло - щеколда. Он отошёл от люка, чтобы его можно было поднять. Люк открылся на пару сантиметров. Из появившейся щели донесся голос Элси:

– Это ты, Кен?

– Ага, - с облегчением ответил тот.
– Ты как?

– Нормально. Ты нас тут немного напугал.

– Простите. Я и сам так подумал, но было уже поздно.

– Ты-то как?
– спросила Элси.

– Американцы разбомбили лагерь, - безрадостно произнёс он.
– Тут неподалёку пулемёты, поэтому, наверное, бомбить будут и дальше. Мы с Хэнком пока в порядке. Японцы заставили его таскать носилки, но, когда я его видел в последний раз, он был в норме.

– А отец как?

Ладно, Элси знает о его тревогах.

– Думаю, он уже на пути в Японию. Если так, наверное, для всех нас - это наилучший исход.

Заговорила мать Элси:

– Если лагерь разбомбили, значит, тебе некуда идти. Давай к нам.

– Вы уверены?

– Уверены, бляха-муха.

Грубый голос, видимо, принадлежал мистеру Сандбергу, с которым Кензо прежде особо не общался.

– Мы тебе и так задолжали, Кен. Может, так сможем хоть немного расплатиться. Давай, шевелись.

Кензо распахнул люк так, чтобы можно было пролезть, затем захлопнул его над собой. Под домом было темно и пахло сырой землёй. С того раза, как он видел это убежище, оно стало немного шире. Элси сжала его ладонь.

– Мы тут со вчерашнего дня сидим, - сказала она.
– У нас есть вода, есть еда. Думаю, мы продержимся здесь, пока всё не кончится. Надеюсь.

– А в дальнем углу у нас ведро для малых нужд, - хрипло хмыкнула миссис Сандберг.
– Все удобства.

Нос Кензо уже успел учуять запах этого ведра. Всё лучше, чем ничего. Намного лучше, чем оставаться на поверхности.

– Спасибо, - сказал он и поспешил добавить: - Спасибо, что смотрите на меня не как на япошку.

Элси снова сжала его ладонь. Её мать сказала: