– И как? Понравилось?

– Непростая работёнка!
– воскликнул Хиро и Мурата от неожиданности рассмеялся.

Такахаси продолжал:

– При первой же возможности я бросил собирать ананасы и тростник. Я взял в аренду лодку, а потом сумел заработать столько, чтобы купить собственную. Короче говоря, я всё сделал правильно.

– Тот, кто хорошо трудится, всегда всё делает правильно - сказал Мурата.

Хиро кивнул. Молодой человек задал следующий вопрос:

– Вы когда-нибудь думали, чтобы вернуться на родину?

– Конечно, думал, но потом я женился, родил двоих сыновей и осел здесь, - пожав плечами, ответил Хиро.
– Раз уж я здесь, значит, всё хорошо. Карма, так ведь?

– Хаи,– согласился Мурата.
– Но Япония пришла к вам и вы снова в лучах Восходящего солнца. Что об этом думаете?

Он имел в виду Гавайское королевство, однако ведущий даже не стал скрывать, что острова находятся под японским протекторатом.

– Я рад, - просто ответил Хиро.
– Япония - моя родина. Я желаю ей только блага.

– Это хорошо. Это я и хотел услышать, - радостно произнес Мурата.
– Ваша семья с вами согласна?

– Супруга погибла во время войны, но я уверен, она бы со мной согласилась, - сказал Хиро.

Так и было. Реико тоже была старой закалки, его поколения. Разумеется, она была бы счастлива, узнав, что Япония победила Соединенные Штаты.

– Скорблю по вашей утрате, Такахаси-сан, - со всей серьезностью произнес Осами Мурата.
– А сыновья?

Хиро должен был догадаться, что он о них спросит. И он знал, что ответить. Впрочем, ответ дался ему нелегко. Со всей осторожностью Такахаси произнес:

– Я всегда старался воспитать их настоящими японцами. После американской школы они по вечерам ходили в японскую. Они научились читать и писать, и разговаривают они с меньшим акцентом, чем, к сожалению, я.

– Всё у вас в порядке с акцентом, Такахаси-сан, - сказал на это Мурата.

Если он и заметил, что Хиро уклонился от ответа об отношении сыновей к оккупации Гавайев, то виду не подал. Человек за стеклом подал ему какой-то сигнал. Ведущий кивнул, давая знать, что понял, затем вернулся к Хиро.

– Не желаете что-нибудь передать соотечественникам на родине?

– Только Банзай Императору! Я горжусь снова вернуться в лоно родины!
– ответил Хиро.

– Огромное спасибо, Хиро Такахаси!
– сказал Мурата.

Красная лампа погасла. Ведущий откинулся на стуле.

– Вот и всё. Кажется, неплохо получилось. Аригато*.

– Пожалуйста, - автоматически ответил Хиро.
– Меня, что, правда, услышали в Японии?

– Услышали, если погода не подвела. Я рад, что советник Моримура настоял на знакомстве с вами. Вы именно тот, кто нам нужен.

Никто прежде не говорил Хиро таких слов.

– Моя речь...
– начал он.

Мурата махнул рукой.

– Не переживайте. Не все родом из Токио. Так даже лучше. Так люди будут знать, что страна едина.

Вся страна... Лицо Хиро озарилось лёгкой улыбкой.

– Приятно снова стать частью Японии.

Мурата тоже улыбнулся.

– Так и должно быть, - сказал он и положил ладонь на плечо Хиро.
– Вы же не хотите стать американцем, правда?

– Надеюсь, нет, - спешно произнес Хиро.

Хироси и Кензо считали иначе, но, по крайней мере, они не пришли сюда и не сообщили об этом по радио.

Когда Джим Петерсон издалека смотрел на джунгли на хребте Кулау, он всегда думал, что они красивы.

Теперь же, оказавшись в долине Калихи на строительстве туннеля сквозь эти горы, он относился к джунглям иначе.

Зелёный ад.

Раньше он представлял себе джунгли полные деревьев, на которых росли сочные фрукты и животных, настолько миролюбивых, что они легко давались в руки. Его представления и то, с чем он столкнулся в долине Калихи, представляло собой две противоположности. До того, как япошки решили проложить здесь дорогу и прорубить в горах туннель, сюда никто особо не совался. Почти все деревья на Оаху были местными и никаких фруктов на них не росло.

Что же касается животных, то пару раз он встречал в зарослях папоротника мангустов. Иногда в кронах деревьев вспархивала птичка. Он и его товарищи по несчастью, не могли ничем заменить скудный рацион из риса, который выдавала охрана. Приходилось либо есть то, что дают, либо сдохнуть.

Точнее, есть то, что дают и сдохнуть. Ни один человек неспособен так тяжело трудиться на том, что выдавали япошки. По крайней мере, долго. Разумеется, если человек не трудился изо всех сил на этой пище, его убивали. Военнопленные в долине Калихи оказались в интересном положении.