– Потому что ты жаба, по жизни, – хмыкнула Катерина, которую к тому моменту уже поили чаем мои девочки в столовой.

– Но как? Это же невозможно?

– Ну это смотря с какими женщинами, – лукаво улыбнулась Олеся.

– Я буду жаловаться! – визгливо крикнул Виталик.

– Ага, вперед, давай, отдохнешь заодно в дурдоме! – серьезно кивнул головой я. Виталик сразу мешался и начал собираться, мы особенно его и не задерживали.

– А мне что теперь делать? – как-то растерянно посмотрела на нас Катерина, когда мы остались вчетвером.

– Ммм, даже не знаю, – задумчиво разглядывала молодую женщину Олеся. – Ты как вообще относишься к Краснодарскому краю?

– Я? Хорошо, а почему… – Катя не успела договорить, как Олеся хлопнула в ладоши, и в комнате прямо из воздуха материализовалась Анна Леонидовна.

– Вечер добрый, бабушка, – вежливо поздоровался я. Чудесные появления в нашей квартире родственников моей жены уже давно меня не удивляли.

– Привет, Владик! Чего вызывали старушку? – спросила Анна Леонидовна, уже обращаясь к Олесе с Есенией.

– Бабушка, нужна твоя помощь, – немного виновато улыбнулась Олеся, добавив, – снова!

– Что тут у вас случилось? – нахмурилась Анна Леонидовна, и посмотрела на Катю. – Снова!

Олеся пояснила бабушке, что Катя – ее новая клиентка и, возможно, не диагностированная ведьма и сирота, которая не проходила обучения никогда.

– Она жениха нерадивого в жабу превратила, – хмыкнул я, не удержавшись.

– В жабу – это хорошо, – заулыбалась бабушка, – туда им, нерадивым, и дорога…

– Мы вернули его назад, – не удержалась от того, чтобы похвастаться моя дочь.

– Ну, тоже правильно, – кивнула Анна Леонидовна, – надеюсь, осознал ирод…

Катя в это время молчала и только переводила взгляд с Олеси на Анну Леонидовну.

– Ну что, бабушка, поможешь? – спросила Олеся.

– Ну что ж с вами делать, – улыбнулась родственница и добавила, обращаясь уже к Катерине. – Собирайся, поедешь со мной!

– А куда? И зачем? – только и спросила Катя, покорно поднимаясь из-за стола.

– Тебе там понравится, – ласково улыбнулась бабушка. – Будем из тебя настоящую ведьму делать!

– Бабушка, еще просьба к тебе, Катю у нас подбросили в детдом. Может, ты посмотришь в свое зеркало, сможешь разглядеть, где ее настоящие родители? – попросила Олеся.

– Нет, вы не подумайте, я своих приемных родителей очень люблю, но…

– Хотелось бы знать, – закончила за Катерина Анна Леонидовна. – Ну что ж, попробуем разыскать.

После чего Анна Леонидовна обняла Катю за плечи, и они вдвоем исчезли.

– А что там за зеркало? – решил все же уточнить я. – Там не видно, случайно, мои любимые штаны? Второй месяц найти не могу!

– Папа!

– Виталик!

Хором крикнули мои девочки и осуждающей воззрились на меня.

– Ну я чего, я ничего, – тут же поднял руки я, – я просто спросил же…

– Спокойной ночи! – сказала Есения и направилась в свою комнату. Мы с Олесей уже тоже собирались ложиться, когда тишину нашей квартиры снова нарушил звонок.

– Слушаю! – ответила Олеся.

– Здравствуйте, Вы – потомственная ведьма Олеся? – раздался на другом проводе глухой и растерянный женский голос.

– Да-да, слушаю Вас!

– Мне очень нужна Ваша помощь… Мой сын… – женщина тихонько заплакала в трубку.

– Что случилось с Вашим сыном?

– Он не может проснуться… Врачи говорят, это кома, но я знаю, я вижу, что он просто спит…

– Успокойтесь, не нервничайте. А с чего Вы взяли, что он не в коме?

– Он приходит ко мне каждую ночь во сне и просит меня его забрать. Он говорит, его держит там какой-то Черный Человек…

Олеся договорилась с клиенткой на завтрашний день и растерянно посмотрела на меня.

– А не могут твои клиентки звонить в первой половине дня? – нахмурился для вида я, а сам с удивление отметил – при упоминании Черного Человека мое сердце уже не опускается в пятки. Я уже не боюсь его. И чернокнижников не боюсь. Где-то внутри меня уже начинала селить уверенность, что я – справлюсь. Со всем справлюсь. Ради своих девочек. Я смогу. Я точно смогу их защитить…

На следующий день, после работы Есения с Олесей снова ждали меня за круглым столом, с уже привычно зажжёнными свечами. Девочки посмотрели на меня с некоторыми ожиданием. Я вымыл руки, переоделся и сел напротив них, вопросительно взирая на Олесю.