– А свет? Почему у вас ночью горел свет?

– Тю, та то ж фонарь в окно светил! – только всплескивала руками Аглая Ивановна и качала головой, как будто жалея несчастного городского.

Иван Матвеевич больше отмалчивался и бегал в погреб остограммливаться.

Анна Леонидовна не выходила в тот день из своей комнаты, теща сказала, что ей нездоровится. Только посредине двора лениво грелась под солнышком вчерашняя черная кошка, а тесть почему-то, споткнувшись об нее, возмущенно вскрикнул: «Опять разлеглись, мамо!», потом оглянулся смущенно на Степана, сидящего на лавочке неподалеку, и снова потрусил в погреб.

осле завтрака Олеся сообщила жениху, что сегодня они должны поработать на огороде, посадить горошек и редис.

– А потом еще мама просила там, в садике, высадить немофилу и чернобрывцы, бабушка говорит, осень будет темной и холодной, бабы будут бегать, от цистита отвары просить, – как-то рассеянно добавила невеста.

Степан слабо понимал, как красивые цветочки могут помочь бороться с воспалением и откуда Анна Леонидовна узнала про холодную осень, но почему-то предпочел не уточнять.

Вечером, когда все было посажено, прополото, в хате убрано, вся живность была покормлена, а вода принесена из колодца, вся семья снова собралась за столом. К столу вышла Анна Леонидовна и даже поддалась на уговоры Ивана Матвеевича, выпив 50 грамм настойки «для аппетиту», после чего принялась расспрашивать молодых об их планах на свадьбу и дальнейшую жизнь.

Степан отметил про себя, что бабушка совсем не выглядела больной или уставшей, а черная кошка, в свою очередь, куда-то подевалась.

Когда ужин подходил к концу, на улице раздался шум, Иван Матвеевич под ласковым взглядом своей жены, поднялся и пошел посмотреть, что там происходит. Вернулся он вместе с пышногрудой и румяной женщиной лет пятидесяти.

– Вот, соседку вам привел! – торжественно сообщил тесть.

– Ой, Галущиха, а я свого шукаю, думаю, может, с твоим уже накидався, – с порога защебетала женщина.

– Окстись, Настя, твой к нам с прошлой зимы ни ногой, – улыбнулась Аглая Иванова так, что женщина сразу покраснела и стушевалась. – Ты, небось, на Олеськиного жениха посмотреть пришла? Говори уж, как есть…

– Ну прости, Аглая, все село ж болтает, требует новостей, – оправдывалась за свой приход Настасья.

– А ты у нас главная сорока, что тебя отправили? – прищурилась Аглая Ивановна, от чего Настя сразу побледнела и даже, казалось, уменьшилась в размерах. «Гы-гы, испугалась, что превратит», – пробормотал Иван Матвеевич, подмигнув испуганной соседке.

– Ладно, чего уж так, садись, раз пришла, – сменила гнев на милость теща, и Степан заметил, как вздохнула с облегчением, присаживаясь за стол, их соседка.

– Прости, Степан, у нас просто Олеся – первая невеста на селе! – как-то неискренне улыбаясь и заискивающе поглядывая на Аглаю, пояснила Настя.

– Скажешь тоже, – отмахнулась Олеся. – Вон, дочка твоя, Люська, покрасивее меня будет, ладная какая!

– Нет!!! – даже вскрикнула Настя, и у Степана снова появилось это чувство непонятной тревоги и тоски.

Настасья после, заметив удивленные взгляды, уже спокойнее добавила:

– Да поправилась доченька в последнее время, кожа лоснится, куда ей до нашей красавицы! – но почему-то ее первая реакция на Олесины слова показалась Степану более искренней.

– Ладно, завязывай уже Олеську смущать, – махнула рукой Аглая, – давай, рассказывай, шо на селе новенького?

Соседка обрадовалась, распрямила плечи и защебетала, кто напился, у кого забор покосился, чья дочь понесла, и прочие сельские новости первостепенной важности. Когда на улице уже начало темнеть, соседка засобиралась домой.

– Галущиха, а не дашь мне свого Степана? Мне з погребу достать надо самогона бутыль, завтра хату белить хлопцы придут. А мого, бачишь, носит где-то, и Леська где-то шляется, боюсь, сама не вытащу! – вдруг просительно повернулась соседка к Аглае Ивановне.

Теща пристально посмотрела на Настасью, чуть прищурив черные глаза, потом взглянула на Степана, криво усмехнувшись, и махнула рукой:

– Сходи, Степка, помоги бабе…

Настя быстро вскочила и поспешила к забору, Степан направился за ней. Анна Леонидовна, долго молчавшая дотоле, вдруг тоненько захихикала…

Степан помог Настасье достать до того здоровый бутыль из подвала, что даже сам пошатнулся под его тяжестью. Но в глазах соседки он заметил нетерпение – Насте явно хотелось о чем-то рассказать.