Шрифт:
Судя по воцарившемуся молчанию, Даринка задумалась, тихо сказала:
– Ой!
– и сдавленно сглотнула.
– Если вас мутит, то душевно прошу - не мне на спину!
– А славная была бы месть за все ваши художества!
– Только попробуйте: тот давний ремень вам пирожком покажется!
– рявкнул Митя, уже сожалея, что не поменял новый-старый сюртук, на тот, что из лавки готового платья.
Два автоматона прорысили мимо сторожевых башен. Митя едва не вывалился из седла, вдруг обнаружив, что те не просто отштукатурены заново, но и на высоту человеческого роста облицованы кирпичом. Очень-очень знакомым кирпичом! И когда только успели? Неловкое движение удалось замаскировать под поклон - дежурящие у наново отлаженных паровых пушек казаки тоже раскланялись с Митей, а хорошо знакомый Вовчанский высунулся в бойницу и громогласно рыкнул:
– Кататься? Шо так поздно-то?
Никакого воспитания! Хотя что с оборотней возьмешь - лапу на стенку не задирают, уже, считай, знатоки этикета. Митя сложил ладони рупором и прокричал в ответ:
– Автоматоны Ингвар починил, вот, опробовать хотим, как по темноте пойдут. Если кто спрашивать будет, так и передайте!
– Передам!
– заорал Вовчанский, так что слышно, наверное, было и в губернаторском дворце. Вот и хорошо!
– Отлично они по темноте пойдут, - проворчал Ингвар, поравняв паро-кота голова в голову с Митиным паро-конем.
– Не сомневаюсь, - кивнул Митя.
– Ход даже мягче стал и не качает почти.
– Ну слава Предкам, думал, и не заметите, - буркнул в ответ Ингвар.
– Сейчас еще на сложной местности проверим, - хмыкнул в ответ Митя, оглядываясь. Башня почти скрылась из виду, так что даже оборотни не поймут, куда делись путники с дороги.
– Какой еще ...
– начал Ингвар.
– А вот такой!
Вороненая грудь паро-коня протаранила высокие кусты у обочины.
Пару минут они пробивались сквозь сплетение голых ветвей – непрерывно ругающийся, и кажется, пару раз получивший разогнувшейся веткой по физиономии Ингвар вел паро-кота следом. И наконец, очутились на едва заметной тропке вдоль берега реки. В просветы меж кустами мелькала водная гладь.
– Зачем ...
– начал Ингвар, оглядываясь.
– Должен же я выиграть пари! Даринка, - потребовал Митя.
– Думаете, будут нас выслеживать?
– спросила та.
– Я бы не рисковал, - покачал головой Митя, и девчонка поднялась в седле, придерживаясь за его плечи. Зашептала почти неслышно, не сводя пристального, немигающего взгляда с помятых ими кустов. Сперва ее маленькие ладошки лежали на его плечах спокойно и вдруг стали тяжелыми, будто каменными, и точно, как от нагретых на солнце камней, от них дохнуло жаром. Глаза Даринки утратили цвет, став неприятно- прозрачными, и погнутые ветки стали распрямляться. Медленно, плавно, почти естественно, они приподнимались, снова сплетаясь между собой, и вот уже кусты выглядят так, будто между ними никто не продирался. Даже колючки торчат не обломанные!
Даринка шумно вздохнула и опустилась на сидение.
— Это... ничего не значит!
– после недолгого молчания шокировано пробормотал Ингвар.
– Они могли естественным путем ...
– Могли, - согласился Митя.
– Поехали. Ты отдохни пока, - скомандовал он Даринке.
– Ехать долго.
Даринка за спиной негромко угукнула. В молчании, один за другим, два автоматона шли по тропе. Темнота сгущалась, в конце концов Митя зажег огни в глазах паро-коня. Стальные ноги мерно ступали по пятнам света, а из тьмы навстречу выступали то ветки кустов, покрытые яркой желтой листвой, то темные древесные стволы. Над головой, в пока еще темно-синем небе, вспыхнули первые звезды, отражаясь в похожей на дорогу черного стекла реке.
– Мы уже опоздали к ужину.
– наконец рискнул напомнить Ингвар.
– Мы не вернемся к ужину, - через плечо бросил Митя, - самое раннее - завтра к утру.
– Но как же ... Ваш отец, Людмила Валерьяновна - вы представляете, какой будет скандал?
– Представляю, - согласился Митя - он и вправду представлял.
– Завтра, когда все будет сделано, придумаем, что врать. К примеру, что автоматон сломался, и мы застряли за городом.
– После моей починки автоматоны не ломаются! И я ненавижу ложь!
– А я ненавижу ходить пешком - но ходил же, и носить сюртуки из лавки готового платья - но носил же. Вот и вам придется смириться ради дела.
– Я даже не знаю, о каком деле идет речь!
– жалобно протянул Ингвар.
– Вы просто везете меня невесть куда.
– Узнаете, - многообещающе покивал Митя. И услышав гневное сопение, которое не заглушали даже цоканье когтей пара-кота, наконец обернулся.
– В чем дело, Ингвар? Когда в поместье вы отправлялись на свидание с мертвецами, к которым вас никто не приглашал, были куда как решительнее!
– Я и сейчас не боюсь!
– Ингвар глянул так гневно, что сверкание его глаз могло поспорить со светом из глаз пара-кота.
– Но с нами юная барышня! Ее будут искать!
– Никто меня искать не станет, еще недоставало, - не открывая глаз, сонно пробормотала Даринка.
– Как приду - так и ладно будет, - и подмостив кулак под щеку, снова задремала.
– Иногда хорошо быть ведьмой, - усмехнулся Митя.
– Ведьм не бывает, - упрямо повторил Ингвар.
Митя потянул рычаг, останавливая автоматон, и завертелся в седле. В свете глаз пара-коня все выглядело неверным, странным, зыбким. Кажется, сюда. Он перегнулся с седла, раздвигая кусты.