— Но сэр, — запротестовал я, — если в здешнем неустойчивом и негостеприимном климате вы станете отказываться от всякой питательной еды, вам силы изменят… вы умрете.

— В таком случае мы умрем, — ответил он с милой улыбкой. — А теперь, капитан Мидоуз, я должен с вами попрощаться. Благодарю вас за вашу доброту во время путешествия. Прощайте и вы — года не пройдет, как вы будете сами командовать кораблем. Надеюсь, мистер Вэст, повидаться с вами еще раз до нашего отъезда. Прощайте!

Он приподнял феску, наклонил благородную голову с грацией, которой отличались все его движения, и удалился в том направлении, откуда пришел.

— Позвольте вас поздравить, мистер Хокинс, — обратился капитан к помощнику по дороге домой. — Оказывается, года не пройдет, как вы получите корабль.

— Получу, как же, — отозвался помощник, но на его бронзовокожем лице бродила приятная улыбка. — А там, кто знает… Что вы о нем думаете, мистер Вэст?

— Ну, — начал я, — меня он очень заинтересовал. Какой благородный и величественный вид для такого молодого человека. Кажется, ему никак не больше тридцати.

— Сорока, — поправил помощник.

— Никак не меньше шестидесяти, — сообщил капитан Мидоуз. — Я ведь слышал, как он вспоминал совершенно свободно о первой афганской войне. Он был тогда взрослым мужчиной, а тому уже скоро сорок лет.

— Поразительно! — воскликнул я. — Да ведь у него кожа такая же гладкая и глаза такие же ясные, как у меня. Он, конечно, главный из троих.

— Он младший, — сказал капитан. Потому и говорит за всех. Умы тех, других, слишком возвышены для обыденной болтовни.

— Да уж, такого плавника на этот берег наверняка еще не выкидывало, заметил я. — Отец должен сильно ими заинтересоваться.

— Ей-богу, чем меньше вы будете иметь с ними дела, тем лучше, предостерег помощник. — Если я и вправду стану капитаном, можете мне поверить, что никогда такого рода живности на борт не возьму. Но там, вот, уже все на борту и поднимают якорь, так что нам пришло время с вами распрощаться.

Фургон как раз кончали грузить, когда мы подошли, и лучшие места рядом с кучером оставили для наших спутников. Под хор прощальных возгласов фургон тронулся; отец, Эстер и я махали вслед, пока он не скрылся за Кломберским лесом. Моряки исчезли из нашего мирка вслед за своим барком, и нам не осталось ничего, кроме кучи обломков на берегу, ожидающей агента Ллойда.

За обедом я рассказал отцу о буддистских священниках, и он, конечно, очень заинтересовался. А услыхав о том, как лестно Рам Сингх о нем отозвался, и как высоко его ставят как филолога, он разволновался так, что я едва сумел удержать его от немедленной экспедиции на поиски заброшеной хижины с индусами. Мы с Эстер были счастливы, когда нам удалось избавить отца от ботинок и сложным маневрированием увлечь его в спальню, потому что за последние двадцать четыре часа на долю его слабого тела и деликатных нервов выпало слишком много волнений.

Я сидел в сумерках на крыльце, раздумывая над быстрой сменой неожиданных событий — шторм, кораблекрушение, спасение моряков и странные пассажиры — когда тихонько подошла сестра и взяла меня за руку.

— Тебе не кажется, Джек, — произнесла она мягко, — что мы забываем наших кломберских друзей? По-моему эти волнения вытеснили из наших голов их страхи и то, что им грозит опасность.

— Из голов, может быть, но из сердец — никогда, — рассмеялся я.

— Но ты права, мылышка, мы, конечно, отвлеклись. Я пойду утром и взгляну, как там дела. Кстати, завтра — это ненавистное пятое октября, так что, еще один день, и все будет хорошо.

— Или плохо, — мрачно отозвалась сестра.

— Ну вот, какая объвилась маленькая ворона! — воскликнул я. — Что это на тебя нашло?

— Мне что-то не по себе, — она придвинулась ко мне ближе, вздрагивая, как от холода. — Мне кажется, что над нами, или над теми, кого мы любим, нависло страшное несчастье. Чего ради эти чужие люди остались здесь на берегу?

— Кто, буддисты? — легко перспросил я. — Ну, у этих людей все время какие-нибудь посты и прочие обряды. Можешь не сомневаться, что у них нашлись какие-то причины тут сидеть.

— Ты не подумал, — Эстер говорила перепуганым шепотом, — как странно, что эти буддисты из самой Индии сюда приехали именно сегодня? Разве ты не понял, что страхи генерала каким-то образом связаны с Индией и индусами?

Ее слова заставили меня задуматься.

— Раз уж ты об этом заговорила, — признал я наконец, — мне, действительно, казалось, что тайна связана с неким инцидентом, произошедшим в Индии. Но я уверен, от твоих страхов и следа бы не осталось, если бы ты увидела Рама Сингха. Он — само воплощение мудрости и благожелательности. Его потрясла мысль об убийстве овцы или даже рыбы для его нужд, он сказал, что скорей умрет, чем позволит лишить жизни животное.