— Очень глупо, конечно, что я так нервничаю, — храбрилась Эстер.

— Но одно ты мне должен пообещать, Джек. Иди утром в Кломбер, и, если кого-нибудь из них увидишь, надо рассказать, что появились такие странные соседи. Им лучше знать, означает это что-нибудь или нет.

— Хорошо, малышка, — ответил я, возвращаясь с ней в дом. — Тебя слишком разволновали все эти неожиданности, ты должна хорошенько выспаться. Но я, конечно, сделаю так, как ты говоришь, и пусть наши друзья судят сами.

Я дал обещание, чтобы успокоить сестру, но в ярком утреннем свете показалось совершенно бессмысленным воображать, что бедные потерпевшие крушение вегетарианцы могут замышлять что-то недоброе. или иметь какое-то отношение к арендаторам Кломбера. Однако, мне самому нетерпелось повидеть кого-нибудь из Хизерстоунов, так что после завтрака я пошел в усадьбу. Они в своей изоляции ничего не могли знать о последних событиях. Поэтому я не сомневался, что генерал не сочтет меня незванным гостем, если я принесу такие новости.

Окрестности усадьбы выглядели по-прежнему печальными и заброшеными. Сквозь толстую железную решетку ворот не виднелось никого из обитателей. Шторм сломал одну из огромных шотландских елей, и ее длинный рыжеватый ствол лежал поперек заросшей травой аллеи, но никто не пытался убрать его. Все кругом по-прежнему выглядело неухоженным и запущенным — кроме массивной и надежной ограды.

Я прошелся вдоль нее до нашего прежнего места свиданий и не обнаружил ни одной щели, сквозь которую мог бы взглянуть на дом, потому что ограду починили, и теперь каждая доска плотно заходила за другую. Однако мне все же удалось найти брешь в пару дюймов шириной, и я устроился возле нее с твердым намерением не покидать своего поста покуда не найду случая поговорить с кем-либо из жителей усадьбы. В самом деле, безжизненный вид дома заставил так похолодеть мое сердце, что я даже решился в случае неудачи перелезть через ограду, рискуя навлечь на себя неудовольствие генерала, скорее, чем вернуться без всяких известий о Хизерстоунах.

К счастью, такая крайность не понадобилась, потому что я и получаса не просидел, как услышал резкий звук открываемого замка, и сам генерал показался из парадной двери.

К моему удивлению он был одет в военную форму, причем не в обычную форму британской армии. Красная куртка непривычного покроя явно видала виды. Брюки, неокгда белые, выцвели до грязной желтизны. С широким красным поясом и прямой саблей у бедра генерал предстал прекрасным образцом ушедшего в прошлое типа — офицер роты принца Джона сорокалетней давности.

Следом появился бывший бродяга капрал Руфус Смит, теперь хорошо одетый и процветающий, он хромал вслед за своим хозяином взад-вперед по лужайке, углубившись с ним в беседу. Я заметил, что время от времени один из них, или оба умолкали и внимательно осматривались кругом, словно остерегаясь внезапного нападения.

Я предпочел бы поговорить с генералом наедине, но видя, что разлучить генерала с его спутником нельзя, громко постучал по ограде палкой, чтобы привлечь их внимание. Оба моментально обернулись, и по их жестам я угадал их раздражение и тревогу. Тогда я поднял свою трость над забором, чтобы показать, где стучали. Генерал направился ко мне с видом человека, подготовившегося к испытанию, но капрал схватил его за пояс и задержал.

Только, когда я прокричал свое имя и уверил их, что пришел один, мне удалось убедить их приблизиться. Однако, узнав меня, генерал живо подбежал и поздоровался самым сердечным образом.

— Это очень порядочно с вашей стороны, Вэст, — сказал он. — Только в такие времена и распознаешь настоящего друга. Нечестно было бы приглашать вас зайти или задержаться здесь, но все-таки я очень рад вас видеть.

— Я беспокоился о вас всех, — отозвался я, — потому что давно уже ничего о вас не слышал. Как у вас дела?

— Что ж, не так скверно, как можно было бы ожидать. Но завтра будет лучше, завтра мы станем совсем другими людьми, а, капрал?

— Да, сэр, — капрал поднял руку в военном салюте, — завтра мы будем, как огурчики.

— Мы с капралом сейчас слегка не в себе, — пояснил генерал, — но я ничуть не сомневаюсь, что все будет в порядке. В конце концов, ничего нет выше Провидения, и все мы в его руках. А как вы поживаете, а?

— Мы все время были заняты. Наверное, вы ничего не слышали о кораблекрушении?

— Ни слова, — беспокойно ответил генерал.

— Я так и думал, что шум ветра заглушил для вас сигнальные пушки. Позапрошлой ночью в заливе выбросило на скалы судно — большой барк из Индии.

— Из Индии! — воскликнул генерал.

— Да. Экипаж, к счастью, спасся, и его отправили в Глазго.

— Всех отправили? — лицо генерала сделалось бескровным, как у мертвеца.

— Всех, кроме трех довольно странных личностей, которые отрекомендовались буддистскими священниками. Они решили провести несколько дней на побережье.