Более того, к своему ужасу льдистый вирмлинг понял, что его желание придавить Латунную, чтобы показать ей её место, уже не так и сильно, несмотря на всю обиду!

Неужели это его место, быть самым худшим драконом в их семье, неспособным даже на драконью мстительность?

Эти мысли сильно давили на Белого и его неумение выражаться, и общая замкнутость лишь ещё сильнее его огорчала.

Однако сегодня он собирался сделать что-то, что сумеет изменить его положение, хотя бы в его собственных глазах!

Когти дракона были не сильно приспособлены к тому, что он делал, но вирмлинг компенсировал собственную неумелость упорством и невероятной памятью.

Почти вся ночь ушла у Белого на то, чтобы добиться успеха и уже почти валясь от усталости, Белый с неимоверной гордостью поднял полностью собранный череп мантикоры.

Осколки он скрепил с помощью тончайшего льда, в который он вложил просто невероятное количество магии, от чего последний стал бы очень медленно таять. Конечно, время от времени Белому пришлось бы обновлять заморозку, но это потребовало несравненно меньше усилий.

Льдистый дракон был неимоверно горд собой и своим трофеем. Да, он не мог его показать остальным. Но сам факт обладания чем-то столь ценным, уже наполнял сердце столь любимым холодом.

Вот только молодой вирмлинг слишком сильно переоценил себя или недооценил остальных — его уход из пещеры не был столь тайным, как ему казалось.

Ноздри Белого расширились, и он в панике развернулся, наткнувшись взглядом на обходящих его со всех сторон сестёр и брата. Это было столь похоже на ту сцену, когда они атаковали мантикору, что Белому стало плохо. Ведь теперь в роли мантикоры выступал он сам.

Льдистый вирмлинг взглянул в глаза остальным дракончикам и не увидел в них ни тени жалости или сожаления. Глаза вирмлингов горели огнём жадности и в них не было раскаяния от того, что сейчас должно было произойти.

Но хоть он и был в меньшинстве, Белый не собирался сдаваться. Аккуратно положив череп позади себя, он гордо встал на все лапы, готовясь к бою на смерть.

И это не был бы шуточный бой, как раньше. Нет, прямо сейчас Белый собирался любой ценой защитить своё сокровище.

— Нет. — резкий, словно щелчок хлыста, рык драконьего языка разорвал предрассветную тьму. Лев остановился, требовательно оглядев двух остальных вирмлингов.

— Не мешай, Красный, — прорычала Синяя, жадно смотря на лежащий позади Белого череп. — Если не хочешь участвовать, то постой в сторонке. Мы справимся сами. — в пасти Синей с треском мелькнуло несколько коротких электрических разрядов.

Думов перевёл взгляд и понял, что даже Латунная и та поддалась своим инстинктам. Всё же, даже будучи металлическим ящером, она была полноправным драконом.

— Я против, — твёрдо заявил Лев и теперь уже его пламя лизнуло клыки. — Это глупый путь.

— И почему же? — возмутилась Синяя, теперь направив всё внимание на Красного. — Мы, драконы! Если мы видим что-то, что нам нравится, мы это берём! Что заставляет тебя думать иначе? Или ты решил взять пример с этих глупых смертных с их бесполезной моралью?

— Ни в коей мере, — оскалился Лев, после чего сел на задние лапы. — И сейчас я вам всем это подробню объясню.

Поколебавшись, присели и остальные, впрочем, постоянно кидая друг на друга подозрительные взгляды.

— Как ты правильно сказала, мы, драконы. А значит, жадность в нашей крови. Но вы все когда-либо задумывались, что такое жадность и для чего драконам то же золото?

— Чтобы его хранить? — осторожно предположила Латунная.

— И это в том числе, но не совсем, — Лев махнул лапой. — Золото имеет в нашей культуре такое значение, так как в большинстве известных драконам миров оно является большой ценностью. Именно ценность определяет важность того, что мы с вами будем хранить. А теперь задайте себе вот какой вопрос, чем обуславливается ценность?

— Тем, что можно на неё купить? — предположила уже Синяя, кажется, искренне заинтересованная этим разговором. — Или насколько она полезна?

— Всё это верно, но я о другом. Ценность вещи определяется тем, сколько другой разумный готов за неё отдать. Те же смертные всегда возжелали наших сокровищ и это дает им ценность. Но разве для смертных мы их храним?

— Ценность золота определяется желанием других драконов! — наконец догадалась Латунная.

— Именно! Все мы состязаемся друг с другом в размере своего сокровища и эта древняя игра священна для всех драконов, независимо от миров, где они живут. Но что будет если драконы начнут повсеместно атаковать друг друга, пытаясь забрать сокровища остальных?