И сейчас, наверное, можно сказать, что я рад такому исходу.

По крайней мере, мне так кажется, ведь чувства, бурлящие во мне всё это время, в один миг будто взорвались и затуманили мне всё сознание, из-за чего я даже не успел заметить, как картина перед глазами сменилась и я оказался голым на кровати, над раздвинувшей в сторону ноги и вожделенно смотрящей на меня своими алыми глазами Мияко.

Несколько минут на прелюдия и мы переходим к делу.

Вот только в этот раз секс отличался от того, каким он был до этого.

В этот раз он был не столь страстным и неконтролируемым, сколько чувственным, медленным и… нежным. Будто каждое наше действие было посвящено исключительно друг другу и желанию доставить наибольшее количество удовольствия партнёру.

При этом менее хорошим секс от этого не стал — не успели мы заметить, как под конец прошёл почти час, а для нас же это было словно несколько мгновений. Мы как будто бы действительно растворились и слились воедино, в один момент, кажется, даже задышав в один ритм.

Когда же всё закончилось, мы, лёжа на кровати и держась за руки, пришил в себя, лёжа на кровати.

Весь этот момент был пропитан умиротворением.

Но продлился он уже не долго — с приходом в себя, мы оба осознавали, что пора собираться — дела не ждут. Перед этим, конечно, мы приняли душ, только после которого стали приводить себя в порядок и одеваться.

И первым дом покинул я. Мияко же вышла меня проводить до двери.

— Удачи, — махая рукой и удерживая во второй руке котёка, с улыбкой на лице прощалась со мной Мияко.

— И тебе, — пожелал я ей в ответ, помахав рукой и удерживая в другой руке кейс.

— Главное — вернись, — усмехнулась она, однако даже так серьёзность и опасения были всё равно видны в ней.

— Конечно, — кивнул я.

— Обещаешь?

— Да.

— Тогда я обещаю, что дождусь тебя, сколько бы не пришлось ждать, — и произнеся это, она протянула руку и выставила мизинчик.

Несколько посмотрев на её руку, я протянув к ней свою руку и выставив мизинчик, пожал её мизинчик.

И когда мы пожали наши мизинцы, я развернулся и выйдя из дома, напоследок ещё раз посмотрел на Мияко, которая в ответ на это вновь замахала рукой.

На этом я всё же закрыл дверь.

Постояв ещё некоторое время у двери и молча смотря на неё, Мияко подняла, приподнялась к лицу, как ей казалось приунывшего котёнка, и с улыбкой произнесла:

— Не переживай, он сдержит слово. Я в этом уверена, — и улыбнувшись чуть сильнее, взяв котёнка в одну руку, она поправила лежащий у неё за ухом алый цветок.

После прощания с Мияко, хоть изначально я это и не планировал, но для начала я заехал в крупнейший и самый надёжный токийский банк и оставил там на хранение кейс, содержащий неизведанный и, вполне вероятно, опасный артефакт. За хранение на всего лишь-то какой-то месяц пришлось отдать довольно большую сумму, однако, как ни крути, это банк — самый надёжный вариант из всех, так что это сполна окупает все траты.

Покончив же с этим неожиданным инцидентом, я смог вернуться к основному плану.

Выйдя из банка, я сел в ждущую всё это время меня машину и отправился подтверждать, можно сказать, ключевую сделку с одним местным кланом.

Меньше тридцати минут поездки и машина остановилась на не самой благополучной улице, около одного из десятка тёмных переулков. Выйдя из машины, я направился в него и стоило мне пройти с десятка два метров, как на встречу мне вышла фигура, облачённая в чёрный плащ и держащая в руке два светлый кейс.

Тёмная фигура сделала шаг ко мне и, скинув плащ, за которым скрывалась броня Икара, спросила:

— А разве по плану мы не должны были тут встретиться ещё тридцать с лишним минут назад?

— Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Это те самые обстоятельства, из-за которых у тебя на шее засосы? — усмехнулся Мацуда, передав мне в руки кейс.

— Отчасти, — ответил я, поставив кейс на землю и открыв его. — В любом случае тебя это никак не касается.

— Ну, я с этим без проблем соглашусь, — пожал он плечами, — а что касается сранных бандитов?..

— Вряд ли они захотят конфликтовать с нами, как только увидят это, — проговорил я, надевая части брони Икара, что быстро расходились по частям моего тела, облачая его собой.