Встретить этот взгляд было большой ошибкой. Почти как с Беллой, только тут никакого Дара Морока не было. Было что-то другое, но не менее мощное, заставившее сердце, только что колотившееся, как пулемёт, вдруг замереть на мгновение. А может, и не на одно. Весь мир вокруг словно поставили на паузу. Или это просто я ничего больше не хотел видеть, кроме этих глаз.

Вырвал меня из этого состояние шипящий испуганный возглас албыс. Кое-как оторвавшись от созерцания расписанной старыми шрамами спины Рады, она в ужасе взглянула на меня.

— Кто… Кто это сделал? Как он осмелился?!

— Да что это, чёрт бы тебя побрал?! — прорычал я, так что Рада испуганно обернулась, потом снова взглянула на меня, уже с немым вопросом.

— Рада!

Хриплый окрик со стороны двери заставил обернуться уже нас обоих. Демьян, пошатываясь, проковылял к нам из коридора, обхватил в охапку, осматривая обоих. Тоже задержался взглядом на пестрящей светящимися рунами спине девушке, отдёрнул от неё руку, будто обжёгся.

— Рада! Дочка…

— Всё… хорошо, — разжав наконец, бледные, почти белые губы, прошептала девушка. — Мне только надо… отдохнуть теперь немного…

Силы её окончательно покинули, и она рухнула бы на пол, если бы я её не удержал. Я подхватил её на руки, невольно удивившись, какая она лёгкая — просто невесомая. Впрочем, меня сейчас так распирало изнутри потусторонней мощью, что приходилось контролировать каждое своё движение, каждое усилие.

— Скорее! — опомнился Демьян, стаскивая с себя куртку и прикрывая ею девушку. — К нам в избу, в её старую комнату!

Это пока, пожалуй, был лучший вариант. Едва не вырвавшийся на свободу Дар превратил спальню Рады в место побоища — вся мебель и вещи были сдвинуты со своих мест или вовсе разбиты, в окно, позвякивая остатками стекла в раме, задувал ветер с улицы. Остатки шальной эдры витали в воздухе плотными светящимися шлейфами, но у меня не было сил втянуть их. Я был похож на переполненный сосуд, и чувство, на самом деле, было не из приятных. Стоило мне сдвинуться с места, как закружилась голова. Я пошатнулся, перед глазами всё поплыло. Демьян обеспокоенно схватил меня за плечо, хотел было забрать у меня Раду, но я упрямо мотнул головой и оттолкнул его. Пожалуй, слишком сильно.

Чуть пошатываясь и прищуриваясь, потому что перед глазами всё двоилось и искажалось, я вышел из здания и потопал к избе Демьяна, время от времени встревоженно поглядывая на Раду. Переключился на Исцеление. Нет, вроде бы всё в порядке. Просто спит.

— Она опасна! — прошипела албыс мне из-за плеча. — Ты даже не представляешь, как! Убей её, пока не поздно!

— Заткнись! — прорычал я на ходу. Поймав на себе взгляд Демьяна, стиснул зубы и до самого флигеля шагал молча.

В комнате мы уложили девушку в кровать и я, пользуясь Аспектом Исцеления, осмотрел её внимательнее. В целом она была в порядке, просто очень слаба, и я попробовал осторожно влить в неё чуть больше энергии. Далось это с огромным трудом — из-за переполняющей меня силы сложно было отмерять её по чуть-чуть. Так что после нескольких попыток я решил оставить Раду в покое. Самое главное — Дар её снова свернулся в плотное ядро и вроде бы снова впал в спячку.

Надолго ли?

— Как невовремя… — глухо пробормотал Демьян, бережно поправляя девушке одеяло. — Ну вот как я теперь её оставлю без пригляда, в таком состоянии?

Его тревога была понятна — седьмой час уже, на улице темнеет. До назначенной встречи с Сумароковым осталось всего несколько часов, причём нам ведь ещё и добраться до места надо.

Я выпрямился и снова слегка покачнулся, будто пьяный.

— Пригляд какой-никакой будет, — попробовал я успокоить Велесова. — Жак тут, Варя. Путилина, кстати, что-то не видно…

— Уехал по делам, часа три назад. Но должен скоро вернуться. И двое его людей в подвале дежурят.

— Это хорошо…

— Ты сам-то как? На тебе же лица нет.

— Да, мне… надо немного побыть одному, — пробормотал я, бросив взгляд на Раду. Та мирно спала, и на щеках её потихоньку начал проявляться румянец.

В дом я не вернулся — заперся тут же, в избе Демьяна, в своей старой комнатушке. В ней за эти дни ничего не поменялось, разве что матрас на узком топчане был скручен и задвинут в угол. Я на деревянных, плохо гнущихся ногах зашёл в комнату, запер за собой дверь и, тяжело дыша, опёрся спиной о стену. Тут же охнул от боли — казалось, что вся спина представляет собой один большой ожог.

Но ещё больше болело в груди — так, что трудно было вздохнуть. Оглядев себя магическим зрением, я быстро нашёл ответ.

Карбункул. Твердый продолговатый кристалл в полпальца длиной засел у меня в груди в области солнечного сплетения и жёг изнутри. И даже не вполне понятно было, что с этим делать. Скорее всего, просто подождать, перетерпеть. Хотя под Аспектом Исцеления вроде бы стало чуть легче.

Албыс, влетев в комнату сквозь двери, заметалась внутри, как рассерженная тигрица в клетке.