Значит, похититель открыл позади меня дверь.

Я, наконец, сообразила, что успела повторить раз двадцать или тридцать.

«Пить!» На самом деле из моего высохшего рта вырывалось только нечто напоминающее «П-п-э-э-э»…

Человек вышел в соседнее помещение. Шаги отдалились. Я напрягла слух, но не могла добиться прежней остроты. В уши словно залили парафина.

— Пить, — снова сказала я, насилуя надсаженное ноющее горло. — Пить дайте…

Где-то грохнула дверь. Порывом ветра до моих ноздрей донесло запах стылой земли, не той, что покрыта снегом, но уже порядком промороженной ноябрьской стужей. Угнездившаяся во мне простуда сразу дала о себе знать. По мышцам побежала рвущая и одновременно сдавливающая боль, потом появились озноб и жуткая тряска. Крик застрял в глотке. Вселенная качнулась, на этот раз по-настоящему, и мне привиделось, что я сижу на детской карусели, которая разогналась с непозволительной скоростью.

Я начала реветь, сопеть, кашлять, чувствуя, что уже не хватает кислорода, и тут же пытаясь побороть страх, мешающий мыслить. Ума не приложу, как можно было заниматься двумя противоположными вещами.

Смерть не приходила, решив дать мне отсрочку согласно каким-то своим планам. Пока что я ни жива, ни мертва, а болтаюсь где-то между двумя мирами, словно призрак. Ясно одно — какое-то время я буду общаться с похитителем, испытывая на себе его власть. Мне нужен контакт с ним, контакт любой ценой… Что я могла сделать, чтобы заставить его слушать меня. Я сидела и думала, что он никогда больше не придет, но ошиблась. Вновь отворилась невидимая дверь, и человек направился ко мне. В промежности у меня возникла боль, я хрипло застонала, но вряд ли он услышал. По его движениям и неторопливости можно было понять, что мои страдания и жалкие попытки привлечь к себе внимание ни к чему не приводят.

Он поставил на пол нечто металлическое, и я поняла по звуку, что это емкость с водой. Наконец-то! Я буду пить, даже если от первого же глотка умру. Пить. Пить.

Снова проклятая тьма.

Он опять что-то делал, на этот раз непосредственно со мной. Думай, сказала я себе. Это сугубо телесное ощущение, тут не надо особенно напрягаться. Просто определить.

Я определила. Человек обмывал меня снизу губкой, используя круглое отверстие в сиденье стула. Там я была грязной, воняла мочой и дерьмом, и он решил убрать это. Будь я в силах, я бы расхохоталась — от удовольствия. Не в силах принять этот факт сознанием, я отдалась на волю обыкновенных телесных ощущений. Губка опускалась в теплую воду, впитывала влагу и продолжала работу, прикасаясь ко мне, оживляя и избавляя от скверны мою плоть. Никакого стыда или страха. Мне было хорошо. Я плакала всухую, совершенно не понимая почему. Наверное, в какой-то миг я любила этого человека безотчетной любовью животного, о котором иногда заботится жестокий хозяин. Рука невидимки двигалась медленно, тщательно вымывая, растворяя отложения кала, а вода с губки капала на пол. Я сидела не шевелясь, боясь спугнуть прекрасный мираж.

Губка достигла моей промежности, и рука похитителя снизу проникла в отверстие в стуле. Я ощутила прикосновение к своему самому чувствительному месту. По всему телу пробежала горячая электрическая судорога. Там, кажется, обнажился каждый нерв. Тихое надавливание губки вызвало нечто вроде оргазма.

Я забилась в судорогах, мечтая, чтобы это не прекращалось никогда.

Губка исчезла, а я сидела в трансе, переживая случившееся, и не понимала, на каком я свете. Видимо, до сих пор жива, раз могу испытывать подобное. Боль в теле и горле для меня на время потеряла актуальность.

На место губки пришло мягкое полотенце, я застонала как могла. Ждала, что похититель скажет хоть слово, но меня снова обманули. Ничего не было.

Никаких комментариев, никакого разговора. Он держался все время вне моего поля зрения, словно догадывался, что теперь я могу хотя бы одним глазком взглянуть на него.

Нет, мне нельзя на него смотреть. Так мои шансы выжить сократятся…

Значит, я снова стала думать о жизни! Желание умереть как можно быстрее пропало, и, наверное, скоро я об этом пожалею.

— Пить, — снова сказала я, немного придя в себя после судорог. — Дайте пить… Понимаете?..

Вряд ли он понял. Пока я говорила, он все еще обтирал меня. Я чувствовала его руки и продуманные движения. Видимо, он флегматик и никогда не спешит там, где этого не требуется. Плохо. Такого человека трудно расшевелить, нужно приложить вдвое больше усилий, чтобы пробить защиту и достичь его внутреннего мира. Если же учесть, кем он является, то можно ожидать серьезного психического расстройства. Например, шизофрения. Шизоиды не способны понимать страдания других и любят причинять боль.

Я сделал вывод, что похититель меня все-таки услышал. Когда я в следующий раз произнесла: «Пить! Воды!» — он приостановился на секунду или две. Потом поднялся. Губки больше не было, не было и полотенца. Я стала примерно на одну треть чище.

После этих мыслей у меня случилась истерика. Не знаю, как это выглядело со стороны, но мне казалось, что я подпрыгиваю вместе со стулом и хохочу во все горло.

Невидимый мне человек вернулся, постоял позади моего стула. Я долго не могла успокоиться, беспорядочные импульсы, бегущие от мозга к телу, заставляли меня дергаться, словно через тело пропускали ток. Я ожидала, что невидимка прикоснется ко мне, ударит, начнет орать, беситься от ярости, однако ничего этого не случилось. Он повернулся и вышел. Я смеялась, но все-таки мне достало сил сообразить, что он недалеко. Вновь удар в дверь.

Новый порыв ветра, и запахи. Ничего похожего на автомобильные выхлопы, например, или дым, или табак.

Я потеряла счет шагам моего похитителя, не понимая, почему он входит и выходит не переставая. Впрочем, это скорее галлюцинация. Все смешалось.

Он вылил на меня ведро воды. Полное. В это время я еще посмеивалась, извиваясь в своих путах, а когда сверху обрушилась вода, все во мне оборвалось. Сердце остановилось на несколько мгновений, воздух исчез из легких, весь, за один миг. Инстинктивно я сжалась, ощутив попутно легкую судорогу в правой икре и разинув рот, чтобы вдохнуть. В челюстях хрустнуло, но скотч поддался и чуть не лопнул. У меня появилась свобода. Я могла открывать и закрывать рот.