На себя. На их убийц. На весь мир.

Я протискиваюсь сквозь толпу людей, сквозь толпу, сражающуюся в Яме, на лестницах, на трибунах. Черные и белые маски сталкиваются, когда члены Сопротивления сражаются с Имперцами. Но бой нечестный. Имперцев так много, и даже с учетом силы Фаталов и Обыкновенных, Сопротивление превосходит их по численности.

Пробираясь между телами и уворачиваясь от ударов, я поднимаюсь по переполненной лестнице, ведущей из Ямы, на столь же переполненную площадку наверху. Мой многолетний опыт уклонения и незаметного проскальзывания через Лут сослужил мне хорошую службу: мои ноги вошли в привычный ритм, ступая мягко и быстро.

Крики доносятся до меня, возгласы эхом разносятся по арене. В ушах стоит оглушительный рев боя, но я заставляю себя следовать за потоком людей, пытающихся уйти от боя, а не присоединиться к нему.

Я хочу повернуть назад. Я хочу сражаться с Сопротивлением, со своим народом.

Что хорошего ты можешь сделать?

Эти пять слов пробираются в мою голову, обволакивая ее так плотно, что кажется, я могу задохнуться. Удушье от этой мысли только усиливается, когда восемь маленьких букв соединяются вместе, образуя слово, столь же разрушительное, как и пять последних.

Бессилие.

Во всех смыслах этого слова.

Человеческое течение, которому я позволил себя увлечь, наконец, выбрасывает меня за пределы Чаши. Ветер треплет мои волосы, когда мы выходим, и все мы выходим на длинную, широкую дорожку, усаженную деревьями. Дорога, ведущая к дворцу.

Илийцы вокруг меня разбегаются. Они бегут по внешней стороне Чаши, пока их ноги не находят другую дорогу, идущую в противоположном направлении. Дорога, ведущая в город.

Я начинаю бежать за ними, мои ноги сами собой двигаются, ведя меня к Луту. Ведут меня домой.

И тут я останавливаюсь.

Что-то в груди защемило — сердце.

Жилет Адены.

Я кручусь, глядя на замок, в котором хранится обещание, данное мной.

— Я буду носить его каждый день ради тебя.

Обещание звучит в моей голове, и это все, что мне нужно, чтобы начать спринтерский бег по усаженной деревьями дорожке. Розовые цветы и изящные лепестки, которые сыпались на меня, когда я впервые шла по этой дорожке, давно исчезли. Они мертвы и растоптаны, остались только пустые бутоны и лиственные ветви, качающиеся надо мной, пока я мчусь под ними.

Будь прокляты окровавленные ноги и раны. Те несколько Имперцев, что преследовали меня в Луте за кражу, никогда не смогли бы заставить меня бежать так быстро и так далеко.

Когда мои ноги попадают на мощенный булыжником двор, я не сбавляю темп. Я мчусь по нему, пока капли дождя колют мою кожу и размазываются по земле. Я взбегаю по каменным ступеням, ведущим к огромным позолоченным дверям замка.

Войти. Схватить жилет. Выйти. Добраться до Лута и...

— Мисс Грей!

Я вздрагиваю и поднимаю глаза, чтобы увидеть четырех Имперцев, стоящих у тяжелых дверей, к которым я бежала слишком быстро, чтобы их заметить. Пожилой мужчина бросается мне навстречу, озабоченно щуря глаза под белой маской.

— Мисс, с вами все в порядке? Бои прекратились? Сопротивление побеждено? — Его глаза смотрят на меня, ища ответа.

Итак, они явно знают, что происходит в стенах Чаши, и все же застряли здесь. Они, несомненно, получили особый приказ оставаться и охранять замок вместе со многими другими Имперцами, которые, я уверен, рыщут внутри. Те, мимо которых мне нужно пройти, чтобы попасть в свою комнату.

— Да, я... — Мне нужен план. Быстро.

И тот, что приходит мне на ум, не вызывает у меня гордости.

Я позволяю своему телу

— Да, я... Мне нужен план. Быстро.

И тот, который приходит мне на ум, не вызывает у меня гордости.

Я позволяю своему телу ослабеть, спотыкаясь на ступеньках. Я вскидываю руки, чтобы остановить падение, но Имперец опережает меня. Он обхватывает меня за туловище, чтобы поддержать, и я подавляю желание сломать его пополам.

Я опускаю руку и хватаюсь за ногу и пропитанную кровью ткань, небрежно обмотанную вокруг нее, которая теперь почти отваливается от моего бега. Я корчу гримасу, хотя это несложно сделать, поскольку адреналин постепенно уходит из моего тела, чтобы снова смениться болью.

— Ты ранена. — Глаза Имперца переходят на мою ногу, когда я шиплю от боли.

Какая наблюдательность.

— Да, но я в порядке. Я просто… — Я ставлю ногу обратно на ступеньку и резко задыхаюсь от боли. Я действительно выжимаю из этого все возможное. Мои пальцы обвиваются вокруг накрахмаленной белой униформы Имперца, глаза умоляют. — Я едва смогла выбраться оттуда. Это хаос. И я... — Я делаю дрожащий вдох. — Мне так страшно, и у меня так болит нога, и я не знаю, что делать...