— Да, я не думаю, что у меня будут большие проблемы с тем, чтобы забрать у тебя этот ремешок. — Он проводит пальцем по кожаному ремешку, касаясь моей кожи.

Я ловлю его запястье и поднимаю на него глаза. — Если мы станем партнерами, то тебе не придется причинять себе боль, пытаясь забрать мой ремешок.

Он смотрит на меня сверху вниз, брови слегка приподняты. — Значит, ты согласна? Партнеры?

Я размышляю над этим вопросом, думая о том, что я бы предпочла сражаться вместе с будущим Энфорсером, а не против него.

Я прищуриваюсь. — Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

Он усмехается. — Разве то, что я спас тебе жизнь, ничего для тебя не значит?

— А я спасла твою. Это не значит, что ты мне доверяешь.

— А откуда ты знаешь, что я не доверяю?

Мы смотрим друг на друга.

Чума, во что я ввязалась?

Может быть, это потому, что я слишком слаба, чтобы бороться с ним, или, что еще хуже, это та часть меня, которая не хочет, чтобы он уходил, заставляет меня сказать: — Хорошо. Партнеры.

Я перевожу взгляд с его раненого плеча на высокий пень позади него, а затем кладу ладони ему на грудь, и его кожа становится горячей под моей. Я толкаю его назад, пока его ноги не сталкиваются с пнем, а затем опускаю его плечи вниз, пока он не оказывается сидящим передо мной.

В его дымчатых глазах пляшет озорство, когда он смотрит на меня. — Что ты делаешь, Грей?

— Поправляю своего партнера, — просто отвечаю я, начиная разматывать его импровизированную повязку. Я улыбаюсь, а затем добавляю: — Если ты будешь ранен, то от тебя не будет никакой пользы.

— Твоя забота о моем благополучии действительно радует, — сухо говорит он.

Я не обращаю на него внимания и тяну за неподатливую ткань, которая прилипла к коже. Я ругаюсь под нос, когда наконец вижу участок обожженной, покрытой волдырями кожи под его ключицей. Она воспалена и липкая, и мне не нужно было наблюдать за тем, как напряжена его челюсть, чтобы понять, что это очень больно.

Я смотрю на него и вижу, что его глаза уже так пристально смотрят на меня, что я сглатываю, прежде чем спросить: — Где лечебная мазь?

У него пустое выражение лица. — Исчезла.

Я безуспешно пытаюсь моргнуть от растерянности. — Ты использовал ее на мне?

— Без колебаний. — Холодный, спокойный, собранный. Это Кай.

— Ну, это было... — шепчу я, пытаясь подобрать нужное слово.

— Бескорыстно?

— Глупо, — заканчиваю я вместо этого.

Я вздыхаю и бормочу: — Ты всегда усложняешь мне жизнь, не так ли?

Я поворачиваюсь на пятках и иду к берегу ручья. Я чувствую на себе взгляд Кая, когда опускаюсь на колени в поисках определенных растений, из которых можно приготовить самодельную мазь. Она не исцелит его чудесным образом, как это сделала бы мазь Целителя, но значительно облегчит боль и воспаление.

К счастью, большинство нужных мне растений растут вблизи воды, так что найти их не составит труда. Пока я ищу ингредиенты, я перекусываю вареным кроликом. После долгого хождения вверх и вниз по течению ручья, на котором пировали комары, я, наконец, измельчаю камнем найденные листья и стебли. Добавив в измельченные растения воды, я получаю зеленую густую пасту.

Я поворачиваюсь и вижу, что Кай все еще наблюдает за мной, когда я возвращаюсь к нему почти через полчаса. Я стою над ним, не обращая внимания на его взгляд, держу в руках камень с мазью и еще раз осматриваю его рану.

— Ты полна всевозможных сюрпризов. — Он кивает на зеленую жижу на моих пальцах. — Талантливая штучка, не правда ли?

Я накладываю мазь на рану, и он шипит, когда она жжет. — Дочь Целителя, помнишь?

— Трудно уследить за твоими многочисленными навыками. — Еще одно ворчание от боли, прежде чем он раздраженно добавляет: — Чума, Пэйдин, что это за чертовщина?

Я фыркаю. — Кто бы мог подумать, что будущий Энфорсер такой ребенок?

Я наношу на его кожу еще мазь, и он скрипит зубами. — А кто знал, что девчонка из трущоб способна на пытки.

— О, пожалуйста. Не надо так драматизировать.

— Знаешь, я не совсем уверен, что ты не пытаешься меня убить.

Я вздергиваю бровь. — Значит, ты все-таки не доверяешь мне?

— Я не доверяю этому, — говорит он, бросая скептический взгляд на зеленую пасту, которой я натираю его рану.

Я громко смеюсь, качая головой.

Он вдруг замирает от моего прикосновения, его глаза пляшут между моими, на губах застыла улыбка.

Я прочищаю горло. — Итак... — Я силюсь что-то сказать, но в конце концов решаю, что пусть говорит он. — Ты слышал о моем доме, так расскажи мне о своем. Каково было расти во дворце?