Горячий металл лязгал и пощелкивал, медленно остывая в ночи.

— Проверьте бардачок. Нет ли там воды?

Она открыла крышку, но внутри не было ничего, кроме пластикового пакета с лимонными карамельками. Корт вышел наружу, продрался через кусты и заглянул в багажник, но там было пусто.

— Сегодня ночью мы обойдемся, а утром найдем воду, — сказал он.

— Что будем делать теперь? — она посмотрела на мужчину, почти невидимого в темноте. Она слышала, как он устраивается позади и кладет ноги на сиденье.

— Постараемся поспать.

— Как мне вас называть?

— Кроме меня здесь никого нет. Если вы говорите, я вынужден полагать, что вы обращаетесь ко мне.

— И то правда, — сказала она, хотя ей не нравились умники. Она, как могла, постаралась устроиться поудобнее на переднем сиденье, повернувшись спиной к пассажирскому окошку. Оно треснуло снаружи от столкновения с мотоскутером, но внутренняя рама осталась целой. В конце концов она улеглась так, чтобы видеть мужчину, лежавшего на спине позади с ногами в другую сторону.

— Меня зовут Элен, если вы забыли.

— Да.

Долгая пауза.

— Вы не собираетесь говорить со мной?

— Нам нужно отдохнуть. Завтра мы не уедем отсюда; это слишком опасно. Мы пешком пойдем к дороге и попробуем остановить дружественный автомобиль.

— Как мы узнаем, что он дружественный, прежде чем остановим его?

Она скорее услышала, чем увидела, как он пожал плечами.

— По правде говоря, понятия не имею, — ответил он, и она снова почувствовала, что он хочет завершить разговор.

— Вы на самом деле работаете в «Рособоронэкспорте»?

Молчание.

— Вы какой-то наемник?

Молчание.

— Шпион?

— Постарайтесь уснуть, Элен.

Она раздраженно вздохнула.

— Скажите мне имя. Если хотите, можете выдумать его, но мне нужно как-то называть вас.

— Называйте меня Шестой? — произнес он через несколько секунд.

— Боже милосердный! Это значит, что где-то есть пятеро таких же, как вы?

— Поспите, Элен, — повторил он, и на этот раз ей пришлось оставить его в покое.

Минуту спустя она поняла, что не может уснуть. А кто смог бы после того, что произошло час назад? К тому же в автомобиле было душно и неприятно пахло.

— Шестой, мы можем открыть окна?

— Никак нет.

— «Никак нет»? Почему бы просто не сказать «нет»?

— Нет.

Он уселась и немного наклонилась в его сторону.

— Нет, мы не можем открыть окна?

— Мы не можем открыть окна.

— Почему? Здесь жарко и душно. Я не могу заснуть в такой жаре.

— Скорпионы, пауки, питоны, ядовитые… — деловитым тоном начал он.

— Ладно, ладно! Мы оставим окна закрытыми.

Шестой промолчал.

— Почему вы вернулись за мной?

— Не знаю.

— Нет, знаете. Вы можете поговорить со мной. — Она немного помолчала и добавила: — Пожалуйста, поговорите со мной. Мне страшно, сердце еще не успокоилось, и я просто не смогу заснуть в таком состоянии. Мне нужно лишь несколько минут. Не выдавайте никаких секретов, не говорите ничего особенного, но, пожалуйста, помогите мне.

Мужчина продолжал молчать. Она едва различала его силуэт в темноте, но он лежал неподвижно. Элен не видела выражение его лица и не знала, открыты или закрыты его глаза.

Она была уверена, что он превратился в статую, и вздрогнула, когда он наконец ответил.

— Я вернулся за вами, потому что был виноват в вашем положении.

— Виноват? Почему? Каким образом?

— Я прилетел сюда, чтобы выполнить работу. Важную работу. На самом деле хорошую работу — такую, какую вы бы одобрили.

Он больше ничего не сказал. Даже произнесенные слова он выбирал крайне осторожно, взвешивая каждую фразу.

— И?.. — она надеялась на продолжение.

— А потом вы попались мне на пути. Я попытался отделаться от вас простейшим способом, какой мог придумать. Не получилось.

— Или получилось слишком хорошо.

— Да, пожалуй. Не знал, что вы из МУС [14] . Я принял вас за очередную назойливую кумушку из гуманитарной миссии ООН.

Она была благодарна за разговор — за ощущение, что ей удалось приоткрыть уголок плотно сомкнутой раковины этого загадочного американца и заглянуть внутрь.