— На самом деле это неплохое описание моей работы в МУС, — сказала она.

Элен заметила, как пошевелилась его борода, и представила, что он улыбается. Это оказалось трудно.

— Так или иначе, я хотел, чтобы вы отстали, пока мы не улетим. Хотел обойтись местной охраной, но тут появились люди из НСБ. Они собирались убить вас.

— Вы так думаете?

— Я это знаю.

— Откуда?

— Я знаю таких людей. Они прежде всего пекутся о своей заднице. Они понимали, как напортачили, раз вы подобрались так близко, и выбрали единственное средство, которое им известно.

После спокойного объяснения незнакомца, что она едва избежала смерти, все пережитое за последние три часа внезапно обрушилось на нее. Элен уронила голову на руки. Ее пальцы подрагивали, тело обмякло, в висках неприятно покалывало. Она почувствовала себя бесконечно усталой.

— Я… Я просто… — Элен замолчала, поспешно развернулась на сиденье и стала яростно дергать дверную ручку, колотя в искореженную дверь другой рукой. Когда дверь распахнулась, она наполовину высунулась в кусты, на ходу извергая поток рвоты. Через несколько секунд, когда тошнота улеглась, она еще какое-то время откашливалась и отплевывалась в сухое речное русло. Потом накатила вторая волна тошноты, и ее рвало до тех пор, пока она не начала отрыгивать, содрогаясь всем телом, пока уже стало нечего извергать. Она снова сплюнула, чтобы очистить рот, и расплакалась, свесив голову из машины.

Незнакомец позади даже не пошевелился.

— Я… мне очень жаль, — только и сказала она. Смущение заставило ее почувствовать себя глупо.

— Не беспокойтесь, — прозвучал удивительно мягкий голос у нее за спиной.

Она вытерла рот рукавом блузки.

— Со мной такое происходит постоянно, — сказал Шестой.

Ей понадобилась целая минута, чтобы забраться обратно в автомобиль, закрыть дверь и принять полулежачее положение на переднем сиденье. Ее слезы и всхлипывания постепенно утихли. Она еще несколько раз вытерла лицо, ощущая взгляд молчаливого мужчины в темноте, хотя даже не видела, открыты ли его глаза.

Наконец, когда высморкалась и пришла в себя, она спросила:

— Думаете, мы выберемся из этой переделки?

— Да. Через сутки в это время вы будете живы и здоровы, в надежном месте.

Он казался уверенным в себе, и это очень помогло ей.

— А что насчет вас? — с любопытством спросила она.

Он пожал плечами.

— Я живу день за днем.

Она не вполне поняла, что это значит, но решила не развивать эту тему.

— Вы женаты?

— О да.

Она медленно отняла руку от лица и посмотрела на силуэт на заднем сиденье.

— Нет, не женаты. Вы солгали.

— Почему вы так говорите?

— Не знаю, но вы не женаты.

Он кивнул; это она заметила.

— Вы правы. Впечатляюще.

Она выпрямилась и немного наклонилась между сиденьями. Ее глаза заблестели, как будто началась игра.

— Дети?

— Без комментариев.

Он немного расслабился и начал шутить, но по-прежнему был начеку.

— Не уверена, но не думаю, что они у вас есть.

Он промолчал.

— Отец, мать?

— Отец, — он ответил слишком быстро, чтобы не поверить ему.

— Откуда вы родом?

— Детройт, Мичиган.

— В самом деле? Я тоже! Вернее, была, пока мои родители не переселились в Канаду. В какую школу вы ходили?

Долгая пауза.

— Ладно, я не из Мичигана, — признался он.

Элен рассмеялась и сама удивилась этому.

— Обманщик! Впрочем, и я тоже не из Мичигана.

Она увидела, как он улыбнулся и пожал плечами.

— Вы довольно хороши в этом.

Она шмыгнула носом, широко улыбнулась и сказала:

— Вы даже не представляете, насколько.

В начале апреля утро в Сахеле обычно бывает жарким и солнечным и становится все жарче и солнечнее с каждым часом, под верещание птиц и стрекот насекомых. В душном салоне автомобиля, под буро-зеленым пологом густого кустарника, Джентри смахнул с кончика носа сороконожку и попытался снова заснуть, но не смог.

Он протер глаза и вытер пот, высохший ночью на лбу и ресницах, потом открыл окно. Салон сразу наполнился свежим воздухом, и он глубоко задышал. Ему удалось поспать два-три часа, да и то урывками, но при его образе жизни тело привыкло извлекать максимальную пользу от минимального отдыха. В приглушенном утреннем свете под растительным пологом он попытался распланировать день. У него не было спутникового телефона, и он не мог сообщить «Сьерре-один» о том, что произошло. Но он и не особенно жаждал этого звонка. Посадка в Дарфуре была неудачной случайностью, но ее можно было обойти сравнительно легко. В отличие от того, что случилось потом. От всех угроз для операции, возникших в Эль-Фашире. Корт прекрасно понимал, что это его вина. Ряд промахов и недоразумений с его стороны привел его к нынешней ситуации и подверг опасности провала операцию «Ночной сапфир», в которой Корт играл ключевую роль.

Что теперь, Джентри? Он посмотрел на женщину. Корт уже долгое время не находился так близко к особе женского пола, не считая двух пожилых медсестер на лечении во Франции и ассистентки ветеринара, чьи дилетантские швы, несомненно, спасли ему жизнь и помогли сохранить жизнь тем, кого он отправился спасать в прошлом декабре.

Сейчас все было по-другому. Она спала в нескольких футах от него — тихая, спокойная, и, насколько он мог судить по своему ограниченному опыту, вполне довольная. Ночью она несколько раз вскрикивала от страха и будила Корта, но он ничего не сделал, чтобы успокоить ее.