Несмотря на перестрелки в утреннем городе, насколько он мог видеть, в его секторе все было чисто. Они с Ориксом стояли на коленях под тенистым навесом у старой кирпичной печи, примыкавшей к крошечной булочной под открытым небом. Оставалось лишь пятьдесят ярдов до лодок на воде. Он мог видеть деревянные суденышки в заливе, красные корпуса, маняще покачивавшиеся на волнах. Всего лишь пятьдесят ярдов по открытой местности. Джентри беспокоился о присутствии солдат GOS на севере вдоль пляжа или на дамбе к острову Старый Суакин, но еще больше его беспокоили сообщения о вертолете. Даже если ему с Ориксом удастся сесть в лодку, передвижение по воде сделает их беззащитными перед огнем с воздуха.

Еще несколько секунд он обдумывал ситуацию.

— Забудем про лодку, — сказал он вслух и повернулся к Ориксу. — У меня есть автомобиль в восьми кварталах к юго-западу от площади. Туда мы и отправимся. Сейчас же!

Он толкнул президента в ближайший переулок, и они побежали. Когда первый квартал остался позади, Орикс быстро повернул налево и нырнул в еще более узкий переулок, поднимавшийся по склону пологого холма. Корт погнался за ним и уже протянул руку, чтобы схватить здоровяка за шиворот и вернуть его на путь истинный, когда взвод из пяти солдат GOS вышел из задней двери маленького каменного дома из кораллового известняка, не более чем в пятнадцати футах от президента. Они растерянно вскинули оружие, еще не понимая, с кем им пришлось столкнуться. Корт воспользовался этим кратковременным преимуществом. Он встал между солдатами и Ориксом, грубо оттолкнув президента в сторону и одновременно поднял пистолет. Он выпустил две пули в грудь командира, ухватил Орикса за галстук и рванул пленника в сторону, одновременно уложив еще одного солдата выстрелом в лоб.

Остальные солдаты бросились в укрытие туда, откуда они только что вышли. Корт отпустил Орикса и метнулся к автомату, валявшемуся возле одного из мертвецов. Но длинная очередь невидимого стрелка прочертила дорожку из пуль всего лишь в одном футе перед ним. Поэтому он повернулся и отступил за угол, снова схватил своего пленника и как можно быстрее побежал — одна рука на пистолете, а другая на шее президента Судана.

Суакин в основном населен выходцами из народов рашайда и беджа, но, поскольку это все еще рыночный и портовый город, там можно встретить выходцев со всех концов страны. Динка, фур, нуба, масалиты, нуэры — почти все они приезжали сюда жить или торговать. Здесь были и нубийцы, темнокожие не арабского происхождения, сосредоточенные в основном вокруг Нила на Западе.

Одна из нубийских семей жила в лачуге из древесного плавника, джутовой мешковины и жестяных листов к юго-западу от площади. Там же находился их бизнес: хозяин хижины изготавливал сандалии из козлиной кожи на резиновой подошве из старых покрышек и продавал их перед входом, в грязном переулке.

Его сын умер, так что продавец сандалий растил четырех внучек и внука: трех девочек и одного мальчика.

Хозяин дома, возившийся с девочками, позвал своего двенадцатилетнего сына Андана, чтобы тот укрылся в темноте с остальными членами семьи, но Андан отказался вести себя как трус. Вместо этого он открыл старый сундук возле своей циновки, и вытащил оттуда длинный лук, главное сокровище его отца. Хотя дед накричал на него, Андан подхватил три стрелы, прежде чем выбежать из дома навстречу звукам перестрелки.

Его лачуга стояла на холме, и, стоя у двери, он видел дым и вспышки света на площади. На западе тоже стреляли, но далеко. Андан бегом спустился по шаткой деревянной лестнице на склоне холма. Он перепрыгивал через две-три ступеньки; его юное, жилистое тело радовалось физическим усилиям, угольно-черные ноги так и мелькали в воздухе. Когда стрельба усилилась, он рефлекторно втянул голову в плечи.

Он миновал старика на деревянных костылях, который стоял перед своей лачугой. Калека потребовал, чтобы он вернулся домой, но Андан не обратил на него внимания.

Андан собирался спасти свою семью и свой город от неведомой угрозы.

Нубийцы были бесстрашными и яростными воинами со времен фараонов, а их любимым оружием всегда был лук. Само название «Нубия» означает «Земля лучников». Нубийские лучники были желанными наемниками в древних войнах, вплоть до далекой Персии.

Семья Андана происходила от десяти поколений лучников и изготовителей луков, но луки не приносили им дохода, в отличие от АК-47, китайских копий АК и автоматов «Тип 81». АК был более мощным оружием, чем лук, и его было легче смастерить, но технологически это было ненамного более сложное оружие. Поэтому дед Андана переключился на изготовление сандалий, но Андан с раннего детства овладел мастерством использования большого бамбукового лука с кожаной оплеткой для рук, с костяной инкрустацией на концах и в центральной части.

Андан вылетел в другой переулок через небольшую проволочную калитку между ветхими столбами. Он пониже нагнул голову перед пробежкой, держа отцовский лук в правой руке, а стрелы в левой.

Появились другие горожане, в основном убегавшие от перестрелки. Андан миновал их на ходу, устремляясь в обратную сторону, где кипел бой.

Он повернул за угол и замер на месте. В тридцати метрах впереди, у входа в переулок, появился темнокожий человек в черном костюме. Он спотыкался, как будто его подталкивали сзади. Его руки были связаны перед туловищем, и на нем были надеты самые блестящие и начищенные ботинки, какие Андану приходилось видеть в своей жизни. Молодой суданец быстро скользнул в дверной проем полуразрушенной лавки мясника и скрылся в утренней тени, прижавшись спиной к стене, а потом опустился на корточки. Он высунул голову из-за угла и увидел, что чернокожего толкает вперед бородатый белый мужчина.

Неверный.

В правой руке белый мужчина держал длинный пистолет и кричал, пока еще двое бежали в сторону укрытия Андана.

— Шевелись! Шевелись!

Иностранное слово ничего не значило для Андана, но было ясно, что темнокожий человек находится под принуждением.

Когда шаги и непонятные сердитые выкрики приблизились к его убежищу, Андан посмотрел на другую сторону от двери, в метре от его босых ног. Там валялся мертвый петух; его перистый труп почти сгнил и кишел личинками. Суданский юноша прищурился. Он выбрал стрелу и отложил остальные на пыльный порог рядом с собой. Потом нацелил бритвенно-острый зазубренный наконечник в самый гнилой кусок мяса мертвой птицы и глубоко погрузил его, провернув направо и налево, как ключ в замке.