— Петь-а, постой вот здесь.

(некоторые звуки он не выговаривал.) Я, простая, бесхитростная душа, послушно встал на указанное место. Вова взял в руки лопату и со всей дури лупанул по луже так, что ледяная вода окатила меня с головы до пят. Мокрый и грязный, с ревом являюсь домой. Мама, всплеснув руками, переодевает меня в сухое, развешивает одежку сушиться над печкой, подтирает пол; а сама без устали ругает Вовку.

— Не связывайся ты с етим фулиганом. Играй вон лучше с Юриком. Какой аккуратный, мальчик- всегда чистый. Лина только позовет — Юра, иди домой. — и он сразу бросает все игры и бежит домой. А вас не докричишься. Щас да щас, а русский час шестьдесят минут.

Нас это меня и племянников-Сережку и Вовку. Сережка одного со мной возраста, а Вовка и вовсе на пять лет меня старше. Такие вот дела. Я последышек, послевоенный, а сестры мои родились до войны, и щедро наградили родителей внуками. У Нины четверо- две девки и два парня, да у Зины два орла. Эти иногда подолгу жили у нас, пока сестра не получила в городе квартиру от завода. Вот их и имела ввиду мама.

Переодетый в сухое, я успокоился, согрелся. На улице, за окном какой- то шум. Ну конечно, кричит эта бестия с заячьей губой. — Петь-а пошли иг-ать! — Мама не успевает погрозить ему в окно, а я, одеваясь на ходу, уже лечу на улицу. Обещаю не слушать Вовку, не лезть в лужи., не мочить ножки; но это уже за дверью. Через непродолжительное время, опять с ревом, буду стоять на пороге родного дома — штанина порвана, коленка в крови.

Мы потихоньку подрастаем. Круг нашего мира расширяется и углубляется.

Долгий жаркий день. Солнышко палит с безоблачного выгоревшего неба. Мы с патцанами возим песочек на наших игрушечных машинках.

— Пропусти меня, я груженый!

— Нету таких правил

сказал Юрка.

— Петька, не спорь- у него отец шофер, он знает.

Однако спорим не долго. Жарко. Игра надоела.

— Пошли лучше за ого-оды

предложил Когтя.

— Пошли.

За огородами, на берегу речки Ольгушки, Лягушки на нашем языке, вырезаем старой мятой штыковой лопатой кирпичи из дерна. Выкладываем контуры «машин», седушки. Палочки разной длины, воткнутые в землю, символизируют рычаги. Работа кипит, лопата одна — нарасхват. Влажная земля, покрытая гусиной травкой и меленькими желтыми цветочками куриной слепоты. В траве путаются пчелы, бегают какие-то жучки. В земле под слоем корней попадаются дождевые черви. Они нам не нужны- мы пока еще не интересуемся рыбалкой.

Вот построена одна «машина», другая, третья… Мы садимся в «кабины», дергаем за рычаги, гудим, изображая звук моторов. Все, надоело, стало не интересно..

— Пошли домой

— Пошли

Руки наши испачканы грязью. Где бы это подойти поближе к воде, чтобы не провалиться в сыром прибрежном песке, и не замарать еще и ноги. Вот здесь посуше, вроде. Пока мою руки, быстренько, абы-абы, ноги в сандалях постепенно погружаются в мокрый песок. Поскорее выбегаю на травянистый берег.

— А почему эти желтенькие цветочки называются куриная слепота?

— Х… их знает. Наверно куры от них слепнут.

— Неа. Это потому что куры их ни когда не видели.

— А чё?

— Дак они же дома сидят, а цветочки тут растут.

Хохочем. Подаемся к дому.

— Жрать охота.

— Поедим, выходите. Можно в войну за огородами поиграть.

— Выйдем, выйдем!

Родители рассказывали мне множество сказок. Кроме общеизвестных «кот, дрозд, петух и леса», (больше всего мне нравились слова «Кот бежит — земля дрожит, дрозд летит — весь лес клонится»); «Теремок», «Крошечка хаврошечка», «Иван царевич и серый волк», и пр. бывало рассказывались и редкие. Да многое забылось.

И где теперь искать те забытые сказки?

Вот одна, которой я мечтаю продлить жизнь.

Сказка про журавлей.

Жили старик со старухой. Старик был тихой, а старуха вздорная- все ругалась на мужа по всякому пустяку.

Поставил старик как то весной сеть на рябчиков, а запутался в нее случайно журавль. Вот выпутал его старик, а журавль и говорит человеческим голосом

— Отпусти меня, старый, я у журавлей царь и отблагодарю тебя за это знатным подарком. отпустил его дед.

— Приезжай к нам завтра в гости. — говорит журавль.

— Да где я вас найду?

— А мы живем у озерка за широким солонцом.

— Ладно. — ответил старик. А сам подумал — Лови журавля в небе. Ну, да Бог с тобой.-

Дома рассказал старухе.

— Дурень ты старый. Лучше бы мы его на суп пустили.

Поругалась старуха для порядка. Однако, на завтра, чуть свет поднялась. Не терпится отправить деда за подарком- то к журавлям.

Вот, собрался дедушка, поехал. А на выезде из деревни той жила одна шустрая женщина. Увидала она старика, поздоровалась и спрашивает

— Далеко собрался, Михеич?-

Старик, простая душа, и рассказал ей про журавлиного царя. Известно, простота хуже воровства. Ну, рассказал и поехал себе дальше.

Вот переехал широкий солонец, вот и озерцо с камышами. Глядит, и правда журавли расхаживают на своих длинных ногах. Поздоровался с ними дед. Видит и вчерашний его журавлиный царь- то тут.

— Что, дедушка, приехал все же за подарочком?

— Вишь приехал.

Подают ему журавли скатерку старенькую, не завидную.