— А почему тебе можно ее видеть, а мне нет? Ты же тоже можешь заболеть! Это нечестно, — упрямство, которым горел ее взгляд, было отнюдь не детским. В такие моменты ее похожесть на обоих родителей проявлялась ярче всего.

— Потому что кто-то должен позаботиться о Наоми-сан, когда ей плохо.

— О матушке могу позаботиться я! Она сама меня учила всякому. Я и травы умею запаривать, и мазь наносить, и делаю все очень аккуратно. Ты только покажи мне, в каких горшочках все лежит, и я сделаю, — затараторила Хоши, не отставая от быстро шагавшей Мисаки.

Та в досаде кусала губы. Она с самого начала повела беседу с ребенком не так, как следовало, и вот теперь Хоши рвется к матери. Ну, что стоило ей сказать, что госпожа чем-то занята, или она не знает, проснулась ли Наоми-сан?!

— Хоши-чан, ты увидишь матушку завтра. А сегодня — нельзя, — Мисаки остановилась на половине пути и повернулась к девочке.

— Но я хочу! — та топнула ногой, сжав кулачки. — Хочу ее видеть!

Обе так увлеклись спором, что не услышали тихих шагов вначале коридора, и потому появление Такеши из-за угла стало для них полной неожиданностью.

— Хоши, для чего ты кричишь? — спросил он хмуро. — Мисаки стоит рядом и хорошо тебя слышит.

Девочка мгновенно осеклась и умолкла на полуслове.

— О чем вы спорили?

«Папа плохо выглядит», — подумала Хоши, подняв взгляд.

— Доброе утро, отец! Я хочу увидеть матушку и помочь Мисаки-сан с травами и мазями для нее, — сказала она, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно и тихо.

— Сегодня тебе к ней нельзя, — Такеши посмотрел на дочь.

Когда Хоши что-то не нравилось, или она чем-то возмущалась, или же считала что-то несправедливым, то становилась удивительно похожей на свою мать, несмотря на то, что цвет волос и глаз ей достался от отца.

— Но почему, отец?! — вот и сейчас у нее на щеках выступили два круглых пятнышка румянца. Точно такой же румянец появлялся у Наоми в минуты их нечастных споров.

— Достаточно того, что я так сказал.

— Это нечестно! — вновь воскликнула девочка, которую ответ Такеши лишь сильнее раззадорил.

— Я тебе запрещаю. Ослушаешься — накажу.

— Ты не справедлив, отец! — в сердцах бросила Хоши и, сверкнув обиженным взглядом, бросилась по коридору прочь.

Мисаки проводила убежавшую девочку грустным взглядом и, наскоро поклонившись господину, заспешила к Наоми-сан.

Такеши медленно продолжил свой путь по коридору. Ему предстояло отправить несколько неприятных писем и, не раскрывая правды, объяснить, почему его не будет на встрече бакуфу в Камакуре, которая должна состояться через несколько дней. И сообщить Хиаши-саме, что Томоэ задержится в поместье Фудзивара еще на несколько недель — Такеши собирался забрать девочку с собой после собрания бакуфу, но теперь все его планы пошли прахом. Он мог бы поехать в Камакуру — сейчас здоровью Наоми уже ничего не угрожало. Мог бы, но чувствовал, что должен остаться. Что его место сейчас в поместье.

Проходя сквозь одну из комнат, он бросил взгляд в окно и увидел Хоши. Его дочь неслась по двору, не разбирая дороги и не видя ничего перед собой. Она едва не врезалась в самурая, которого заметила и обогнула лишь в самый последний момент. Девочка бежала, задрав до пояса кимоно, из-под которого выглядывали широкие штаны-хакама.

Такеши нахмурился. Хоши не должна носиться по поместью, словно служанка. И столь ярко проявлять свои эмоции, так сильно злиться тоже не должна. Он поговорит с ней во время вечерней трапезы — в очередной раз.

На столе в комнате, в которой он занимался делами поместья, его дожидалась гора скрепленных печатями свитков — утренние письма. Опустившись перед низким столом на колени, Такеши бегло просмотрел их и отложил в сторону большую часть, даже не сорвав печатей. Из Камакуры пришли указы за подписью Нарамаро, которые принимались при его непосредственном участии, и сообщения о назначении новых советников для Императора и Сёгуна, о чем Такеши также знал.

Главы вассальных кланов, верно, в своих посланиях просили о снисхождении в наложенных на них податей, а ямабуси из монастырей в горах отвечали на приглашения провести в поместье грядущий праздник в честь дня осеннего равноденствия.

Все эти письма могли подождать. Внимание Такеши привлек лишь один свиток — тот, что скрепляла печать Асакура. Он раскрыл его, придерживая на столе левой культей, и пробежал взглядом.

Дайго-сан сообщал, что по пути на встречу бакуфу в Камакуре он собирается заехать в поместье Минамото и обсудить с Такеши несколько вещей, не терпящих отлагательств, с глазу на глаз. Он также берет с собой внука — пора бы им познакомить жениха и невесту. Учитывая дату, проставленную внизу свитка, и время в дороге, Дайго-сана следовало ждать завтра вечером или послезавтра ранним утром.